Рецензия на роман «Тёмное пламя-1»
Игры бессмертных в канун армагеддона
Фэнтези — жанр коварный, особенно для увлечённых им авторов, обладающих литературным талантом и буйным воображением. Коварный прежде всего тем, что при конструировании фэнтезийных миров легко можно потерять чувство меры и баланса, и тогда произведение может переусложниться деталями и в результате с трудом усваиваться читателями. При этом сам по себе текст может быть написан на высоком художественном уровне, а показанная в нём авторская вселенная — яркой, причудливой и оригинальной.
Всё это — хоть и не в полной мере — можно применить к первому роману из цикла Алины Леднёвой о мире Элиндар. Во всём произведении чувствуется, что автор видит свой мир весьма объёмно и фактурно, что она любовно выписывает своих героев, тщательно продумывает им сюжетные линии и бэкграунд. С другой стороны, часто забывает, что читатель не видит картину в той же полноте, и иной раз он просто не понимает, что перед ним за декорация и что именно на её фоне происходит.
Впрочем, основные узлы фабулы и сюжета ясны: это классический фэнтезийный мир, очень напоминающий толкиеновское Средиземье — с эльфами, гномами, орками, людскими королевствами, и многообразием отношений между этими расами. Все они, в целом, тоже соответствуют заданной Профессором классике: эльфы остроухи и живут очень долго, гномы трудолюбивы, жадны и враждуют с эльфами, орки не слишком умны, зелены, клыкасты и драчливы (правда, есть среди них и «хорошие» фракции, союзные людям и эльфам).
Что касается местных политических интриг, их хитросплетение напоминает, скорее, тёмное фэнтези в духе Мартина и его последователей — борьба за власть и влияние, политические союзы, династические браки, коалиции, заговоры, предательства и войны. Но есть и чисто толкиеновская романтика великих любовных историй людей и эльфов. Мир этот имеет некую константу, ось, на которой он вращается — Изначальное Древо, в котором просвещённый читатель легко усмотрит вариант мирового Древа. Вернее, к началу повествования оно уже погибло в результате чреды разного рода катастроф, оставив, правда, множество отпрысков, и миру грозит конец из-за нашествия первозданного хаоса, который едва сдерживает Радужная Завеса.
Перед нами в подробностях предстаёт история этого мира вплоть до циклопических войн, вызвавших тектонические изменения планеты, стоящей теперь на пороге армагеддона. В описаниях этих порой прорывается мрачная и тревожная поэзия:
«И уже третью декаду каждый день раскалённый добела косматый солнечный шар висел на бледно-синем небе без единого облачка».
В этом есть что-то библейское… Хотя космогония, как видим, не слишком оригинальная, однако эта классическая схема смещается из-за того, что даже перед лицом гибели всего мира, существующие в нём бессмертные Старшие и их потомки не прекращают своих изощрённых игр. Просто потому, что им скучно. Собственно, весь сюжет и определяется интригами этих могущественных существ, суть которых далеко не всегда понятна героям, а уж тем более читателям.
И дело даже не в сложности устройства вселенной. Да, такое качество у неё есть, но это, скорее, достоинство, а не недостаток. Автор конструирует свой мир подробно, до мелочей, с выдумкой, но все его детали и тенденции выглядят вполне логично, что для романа фэнтези большой плюс. Хотя иногда плотность экспозиции, например, в разговоре Рэйвен и Мориона в первой главе, способна перегрузить читательское внимание.
В частности, мистическая составляющая и пантеон богов и полубогов этого мира выглядят интригующе. Но всё же простые упоминания этих существ мало что читателю дают. Хорошо, когда им сопутствуют объяснения:
«Культ Мораг — богини смерти, например, — сказал как-то Морион. — Они практикуют изуверские ритуалы, потому что телесные страдания и мучительная смерть — источник для магии Распада. Но самый изощрённый, пожалуй, культ Аласты — богини мести. Их цель — заставить страдать так, чтобы смерть казалась избавлением».
Это, кстати, здорово напоминает то, как Лев Гумилёв описывал антисистемы… Однако такие комментарии прилагаются далеко не ко всем упомянутым подобным персонажам. При том, что некоторые из них, будучи изначально бессмертными существами, вполне зримо присутствуют в мире. Например, князь Ниеллен влюблён в полубогиню (если я правильно понял) Стратим и ищет её, как живую женщину. Хотя статус её и функции из текста не очень понятны, хорошо бы обозначить их чётче.
Красива, необычна и глубоко проработана, судя по всему, важная для сюжета легенда о происхождении оборотней, имеющая отношение к той же Мораг. Не менее интересна история тёмного магического ордена Эр-Тирион, правда, даётся она ближе к концу книги, хотя сам по себе орден и его члены фигурируют в ней с самого начала.
Но вот другие обитатели этого мира зачастую лишь упоминаются, и разобраться в этом смешении Старших, варданов, филидов, пришельцев-ингров и прочих, в их истории и взаимоотношениях иногда сложновато. Особенно когда автор пренебрегает подробными объяснениями обстоятельств, лишь перечисляя их:
«Дело оставалось за малым: найти этот летающий остров Великого Мага Невлина и ту женщину, что откроет Сандаару доступ в Кербенну при помощи этой геммы. А ещё нужно будет восстановить посох Невлина, сломанный в последней битве Эпохе Тьмы. И в этом без помощи Фаэррона не обойтись… Весь вопрос в том, захочет ли князь Логрейна помочь».
Ещё более спорный момент — весьма размашистый таймлайн: роман начинается за три сотни лет до его основных событий и действия появляющихся в прологе персонажей — королевского бастарда Тайрена, у которого безродная пассия покойного короля Аластрима отняла престол, и мага Рангона — напрямую влияют на дальнейшее развитие сюжета. Эти персонажи, представленные довольно подробно, дальше не появятся, но о них ещё не раз вспомнят. А вдобавок в романе действуют и долгоживущие эльфы, некоторые — современники событий, которые краткоживущим представляются легендарной древностью. И то, что для одних персонажей давняя история, для других — памятное личное прошлое. Плюс периодически даётся подробное описание их крайне запутанных родственных отношений. Из-за всего этого возникает диссонанс точек зрения, порой вводящий читателя в лёгкий ступор. Но это же придаёт дополнительную сложность и фактурность повествованию.
Сложности ему добавляют и флешбэки, некоторые из которых тоже касаются отдалённых по времени событий. Вдобавок они набраны курсивом, большие куски которого тоже несколько затрудняют чтение.
И вот на этом пёстром и довольно запутанном гобелене появляются главные герои романа: князь эльфов Арденского Леса (привет из Эмбера Желязны) Морион, его дочь Рэйвен — маг камней и металлов, её друг детства искусный в магии растений Риан и другие. Следует отметить, что в целом персонажей Леднёва рисует на вполне достойном уровне. У них есть своя сложная история, напрямую влияющая на сюжет, свои уникальные характеры, часто противоречивые, да и отношения между ними обычно неоднозначны и сложны.
И это касается не только главных, но и второстепенных героев, к примеру, «дамы-вамп» Эмор, вроде бы жестоко играющей с юным Рианом интриганки, а с другой стороны, похоже, влюблённой в него. Интересны и отношения Рэйвен с князем Логрейна Фаэрроном — между ними явно намечается нестандартное для такого сюжета романтическое напряжение. Очень интересен и колоритен образ князя Ниеллена, имеющего репутацию жесткого и коварного пирата, однако явно куда более сложного. То же можно сказать и про многих других персонажей.
Да и описываются персонажи, даже проходные, тоже ярко, оставляя чёткие маркеры для их узнавания:
«Вириэна — высокая, стройная, словно сотканная из лунного света. Рядом с ней Эсме — медноволосая, с шалыми зелёными глазами и изогнутыми в призывной полуулыбке полными яркими губами выглядела той, кем и была — портовой девкой».
С другой стороны, персонажей явно многовато для относительно небольшого объёма романа: такое их количество было бы уместно в обширной эпопее, наподобие мартиновской «Песни льда и пламени». Но в разбираемом произведении линии персонажей, по которым непрестанно скачет фокал, вроде постоянно возникающего во вставных интермедиях тёмного мага Сандаара, порой выглядят довольно куцо и даже оборванно. Впрочем, это же всего лишь первая книга цикла…
Перегруженность разного рода деталями явно не идёт на пользу развитию сюжета. В нём слишком мало неожиданных твистов, а те, которые всё-таки случаются, зачастую уже анонсированы и объяснены заранее и не производят шокового впечатления. То же касается и действия. Я понимаю, что автор может не любить и не хотеть описывать боевые сцены или напряжённые погони, но можно было бы сосредоточиться на том экшене, который ей нравится, и в сцене, например, магического бала больше текста отдать действию, а не описанию нарядов персонажей.
Восприятие читателем развития интриги местами тормозится и из-за упомянутых полунамёков на обстоятельства и персонажей, ему незнакомых. И вообще, диалоги довольно велики, и их много. Хотя при этом написаны они очень неплохо, почти не сбиваются на книжный стиль, просматривается явное стремление автора отобразить индивидуальность речи героев:
«Да он даже труда себе не дал задуматься, — хмыкнул старик. — А с чего это король эльфов вдруг стал ему помогать. Принял как должное. А вот Вириэна всё продумала. Сначала папеньку уговорила Грайвену помочь. Чтоб не голодранец безродный руки её пришёл просить. Да не учла, что гонор папашин окажется посильнее отцовской любви. Отрёкся Аэрион от дочки и проклял обоих».
Даже внутренние монологи героев часто написаны с изменением стиля и ритма под конкретную ситуацию:
«Напряженным пока выходило их общение, и слегка болезненным для самолюбия Рэйвен. Но это и привлекало — с таким стилем общения ей редко доводилось сталкиваться до сих пор. Да и кто рискнёт-то княжну Арденского Леса задевать да провоцировать? С какой-такой целью? Да и она сама так вот взяла, да и позволила в таком тоне с собою разговаривать. Любому желающему, ага».
Иные описания просто вот очень красивы — например, ледяного сада, который Риан создаёт на магическом турнире. А от других веет настоящей колдовской жутью:
«Туман спал, мгновенно, словно сдернутое чьей-то рукой покрывало. Разошлись и клубящиеся тучи, обнажив черное, беззвездное небо и луну — огромную, белую, окруженную мертвенным голубоватым свечением. Риан пригляделся к цветам и согнулся в приступе тошноты: они оказались руками мертвецов, тянущимися из земли. Мерцание исходило от полупрозрачных червей, густо облепивших кости с остатками гниющей плоти».
Вообще, к стилистике произведения претензий меньше всего — несмотря на часто использующиеся не слишком оригинальные метафоры. Но оригинальность таковых для фэнтези вовсе не обязательна, тем более что в данном случае они в большинстве своём чисты, точны и ненавязчивы:
«Некоторое время они молчали, вслушиваясь в шелест травы и листьев и вдыхая усилившийся к вечеру аромат мяты с ноткой полынной горечи. Лёгкий ветерок от озера наполнил воздух и влажной прохладой, с едва уловимой предгрозовой свежестью».
Ещё меня порадовали оммажи и аллюзии на произведения предшественников-фантастов. Уже были упомянуты Толкиен, Мартин и Желязны (в мире Элиндар, кстати, тоже есть хождение сквозь Тени). Но мелькнула и отсылка к братьям Стругацким:
«На верхних смотровых площадках Тёмных Башен размещались большие серые кристаллы, которые излучали что-то такое, что вблизи находиться было почти невозможно».
Есть даже, вроде бы, скрытая цитата из «Твин Пикса» Дэвида Линча: «Там почти всё — не то, чем кажется».
Симпатичны мелкие яркие детали, разбросанные по сюжету и делающие его глубже и фактурнее: ручная мантикора, значение сложной системы танцев, «доски военачальников»… Или интересные местные неологизмы, вроде «гномовитости». Местами проявляется тонкий юмор, как в «предсказаниях» Рангона, явно пародирующих катрены Нострадамуса.
Текст, конечно, требует тщательной корректорской вычитки, особенно в части расстановки запятых и оформления прямой речи, да и просто опечатки встречаются. Но в целом мы имеем очень достойный образец современного фэнтези, который, несомненно, найдёт множество благодарных читателей.
Имею возможность, способности и желание написать за разумную плату рецензию на Ваше произведение.