Ускользающий запах

Из вороха украшений Дэйдра выбрала лишь костяной амулет, который не подходил к этому наряду. Он и украшением-то не был. Скорее уж вибросвисток, шаманский талисман, череп диковинной птицы, всё это одновременно.

Увидев это украшение, Таро схватился за голову.

Затылок разламывался так, что перестала ощущаться боль ото всех остальных ран. Словно под череп вогнали отогнутый край фомки и теперь налегали, стараясь сковырнуть голову с позвоночника.

Это тоник. Клятский тоник. Бэр предупреждал…

Таро попытался встать. Против ожиданий, это легко получилось. Ему помогала Дэйдра. Он положил руку ей на плечо, и кукла с нежностью коснулась локтя, обвивала руками, потёрлась щекой.

— Мне плохо, мне нужно прилечь.

«В стороне от дороги, уйди с дороги!» — Голос Ингвара Нинсона был почти неразличим, словно он пытался докричаться сквозь вьюгу.

Она всё ластилась и ластилась, беззвучно втираясь в кожу, с силой прикасаясь щекой к инсигниям, нежно вплетаясь пальчиками в ладонь Великана.

— Давай-ка, девочка, постараемся выбрать место в стороне от дороги, да…

Она вжалась ещё плотнее, так настырно, словно пыталась пролезть к нему под кожу. Просочиться в кровь. Впилась ногтями в руку, прильнула всем телом, сбоку, страстно обняла сразу и руками, и ногами, и длинным хвостом.

— Девочка?

Но рядом с ним шёл Уголёк. Призрак фамильяра стал огромным, размером с Дэйдру. При этом он был девочкой. Вроде бы Грязнулькой. Но не с её пропорциями сотканного из веточек недокормыша, а вполне себе взрослой женщиной, с округлыми бёдрами и колышущейся в такт ходьбе грудью. Только это был лишь силуэт, общий абрис, сотканный из жирного дыма, какой бывает, когда горит земляное масло. Тайрэн сильнее сжал её плечо:

— Девочка?

И угольно-чёрный силуэт с янтарными глазами перетёк в мягкую форму женщины, слитой из горячих густых тёмно-бордовых чернил, таких тёмных, что они казались дырой в алчущую чёрную потустороннюю тьму, и таких бордовых, словно бы истекающих из жаркой инь самой Дэи.

— Девочка?

Янтарные глаза зажглись двумя оргоновыми светильниками, тёплыми и уютными лампами, источающими благовония и сон…

Он не спал и из последних сил ещё цеплялся за запахи.

Цеплялся за собственный запах — смолы и мокрых от проливного дождя валунов.

Цеплялся за хорошо различимый шлейф плотного запаха взрослеющей девочки. Кровавый и приятный. Тёплый и успокаивающий. Каштановый и медовый.

Так пахнет здоровый зверёк, бельчонок или кошка. Так пахнет нагретая солнцем деревянная скамья, с которой не хочется вставать. И всё крыльцо, откуда не хочется сходить, пахнет так же.

Цеплялся за воспоминание об остром запахе красного туйона и многогранном запахе красного каркаде, которым пахла его ненаглядная Тульпа. Прелая листва. Дорожная пыль. Конская грива. Выделанная кожа. Пот молодой женщины, волнующий, хорошо различимый даже под плотным запахом духов. Запахом странным, дурманным, необычным, но узнаваемым. Напоминавшим… Напоминавшим…

…нет, ускользнуло.


На этом всё. Благодарю всех, кто был со мной.

240
18+

0 комментариев, по

46K 5 253
Наверх Вниз