Эдгар Алан По. Ворон / София Баюн

Эдгар Алан По. Ворон

Автор: София Баюн

В час ненастный, неизбывный,

В час, когда лишь злые силы

Безраздельно правят миром,

Задремал над книгой в кресле,

Книгой, полной мертвых знаний,

Что еще совсем недавно,

Утешенье мне давали,

А теперь – теперь пусты.

В этот миг раздался странный

Гулко-звонкий, часто-рванный,

Звук. Не скрипы ставней -

«Это надо же случиться -

В дверь мою в ночи стучится,

Путник, жаждущий укрыться

От ненастья иль несчастья у порога моего,

Путник, только и всего».


Помню миг проклятый ясно -

Был декабрь, мерзло – властный,

И в камине уголь красный,

Тлел, почти что догорев,

Тени он бросал на шторы,

В тяжком бархате которых

Жили тысячи узоров,

Видных, видно, только мне.

В чтенье не искал ответа -

Лишь попыткой было это

Призрака призвать из света,

Света, что горит спокойно,

Мягко, нежно, как минор,

Обнимает, укрывает, забирает, словно вор,

Имя - мрак могильный стер,

Имя – только и всего.


Шорох по углам рождался -

Снова этот звук раздался,

Я тревоге не поддался -

В самом деле, что за вздор!

Только страх нездешний, липкий,

И тоскливый, словно скрипка,

Проникал под кожу, зыбкий,

Словно утренний туман.

Я твердил , как заклинанье -

«Это вовсе не посланье,

И не адское созданье

В дверь мою в ночи стучит.

Это путник заблудился…»

Стук настырный повторился,

Я к двери поторопился -

«Путник… только и всего!».


Голос в полумрак звучавший,

Голос мой, мне сил придавший,

Стук, что становился чаще,

Страх развеяли немного,

И сказал я, как в тумане:

«Мне простите ожиданье,

Ведь невольно опоздал я -

Я не слышал вас, простите!»

Вдох глубокий, тяжкий сделав,

Распахнул я настежь двери,

Оказавшись под прицелом

Бесконечной тьмы ночной.

Что такое?! Ясно слышал,

Как стучали – громче, тише…

Тьма в лицо мне ночью дышит,

Тьма пустая. Тьма – и все.


И в этой тьме, несчастьем движим,

Имя ясно вдруг расслышал -

Ветра вой, и снег на крыше,

Принесли его – «Ленор!..»

Что же это? И в надежде

Все вернуть, как было прежде,

Повторил я тихо, нежно,

Повторил за тьмою имя…

Ветер подхватил мой голос,

Закружил, растер средь полос

Тьмы и снега. Не боролся -

Я вернулся в дом, за книгу.

Больше ничего не важно -

Нет ее во тьме домашней,

Нет в ночи. Уже не страшно,

Мне не страшно ничего.


Не успел я успокоить,

Ту, что мечется и стонет,

И о мире слабо молит -

Душу, что терзает горе,

Как раздался звук тот снова,

Где оконных ставней скобы,

Отделяют ночь от крова.

Движим сумрачной догадкой,

Я окно открыл украдкой -

Там, в метели, как в загадке,

Как обрывок тьмы ночной,

Ворон, статный, словно лорд,

В дом влетел – спесив и горд,

Словно призрачный аккорд,

Сел над дверью – и замолк.


Бюст Паллады над дверями,

Смотрит белыми глазами.

Ворон сел, и как слезами,

Перья крылись талым снегом.

Его мрачным и угрюмым,

Важным, черным, чуть безумным,

Видом должен быть напуган?

Ворон замер, неподвижен.

Улыбнулся гостю, что же,

Это птица лишь – ничтожна.

И сказал я осторожно,

Без надежды на ответ:


«Ворон-ворон, ты стучался?

Статью ты, мой друг, удался,

Вестник ночи, снегу сдался,

Посетил жилье мое.

Так ответь же, древний Ворон,

Как тебя в родных просторах

Звали?» Тут раздался шорох

Черных, тяжких, мокрых перьев,

Прозвучал ответ неясный,

Неуместный, несогласный,

И внезапный в свете красном,

Догорающих углей.

Задал я вопрос - тогда

Без запинки, без труда,

Без малейшего раздумья,

Каркнул Ворон – «Никогда!»


Удивительная птица!

Это надо же случиться -

Мне в окно в ночи стучится,

Ворон с кличкой «Никогда»!

Я ответ нашел забавным,

Затворил я глухо ставни,

Птицу оглядел исправно,

И подвинул к двери кресло.

Оставался неподвижен,

Ворон. Сев к нему поближе

Я вздохнул почти неслышно -

Ведь такого быть не может,

В самом деле, что за вздор,

В дом влетает ночью птица,

На Паллады бюст садится,

И представиться трудится -

Кличкой странной «Никогда!»


Верно, жил на свете некто,

Для кого в момент померкли,

Радость, счастье, вспышки света,

И осталась только тьма.

Вот он, движимый печалью,

Страхом, болью, и отчаяньем,

И внезапным осознанием

Наступившего конца,

Затвердил с ним это слово,

Воплощенные в котором,

Ужасы войны и мора,

Все собрались – «Никогда».

И внезапно, и невольно,

Со своей смирившись болью,

Согласившись с этой ролью,

Тихо тьме я прошептал:


«Ты меня покинешь, Ворон,

И ни жалобой, ни стоном,

Не нарушу договора,

С молчаливой тьмой ночной.

Так уж было – я покинут,

Забыт, разбит, и нет мне силы,

Продолжить утром путь унылый.

Ты знаешь, верно помню имя,

Остальные позабыли, ну а я,

Помню, помню без труда,

Что есть сейчас – и что тогда.

На вытертый лиловый бархат

Она склонялась… Знаешь, впрочем,

Я зря вещаю и пророчу,

Ведь ты уйдешь, и вместе с ночью,

Меня покинешь навсегда.»

Каркнул Ворон: «Никогда!»


Вздрогнул я, сражен ответом,

Так уместно было это.

Вонзалось в сердце, как стилетом,

Хрипло сказанное слово.

Затих я в кресле, погруженный,

В тягучий, липкий, искаженный,

Фальшивым светом окруженный,

Воспоминаний сладкий яд.

Что сказать хотела птица?

Что в этом слове воплотится,

И что потом должно случиться,

С этим мрачным «Никогда»?

Его глаза огнем горели,

Как тьма ночная черны перья…

В тот вечер мы вдвоем сидели -

Молчали каждый о своем.


И в миг один, тоской объятый,

Покинул бархат я помятый,

Чтобы нежданный гость проклятый,

Мне утешенье дал на миг.

«Ворон вещий! Знаешь,

Ты, верно, высоко летаешь,

Но тень свою сейчас бросаешь,

На мой паркет и мой ковер!

Скажи же, птица, я забуду,

Ту, что в могиле беспробудным,

Спит сном – на век, не на минуту,

Скажи, забуду?!

Позволят мне как утешенье,

Как панацею, облегченье,

Беспамятство хоть на мгновенье?!

Ответил Ворон – «Никогда!»


И полумрак взорвался словом,

Жестоким, точным, слишком скорым,

Суровым ставшим приговором.

Ах, никогда?! «Скажи же, птица,

Есть место, где объяты вечным,

Покоем. Светом бесконечным,

Где нет зимы, не гаснут свечи -

Там ждет меня моя Ленор?

Она ведь ждет и жаждет встречи,

Как я, но там, где скоротечны,

И время и пустые речи…

Скажи же, ждет?!»

Две пары глаз – Паллады бюста,

И птицы, чтоб ей было пусто,

Смотрели. Я ждал напутствий,

Ответ звучал, один всегда -

Мне каркнул Ворон «Никогда!»


Я яростью захвачен мутной,

Свирепой и сиюминутной,

Кричал на птицу в мрак уютный,

Но было, в общем, все равно.

«Прочь! Давай же, убирайся,

Довольно ты попотешался!

Лети во тьму и выражайся

Там сколько хочешь!

Никогда?! Так значит,

Покинь меня, и на удачу,

Стучись в другие окна! Ветер плачет,

Но все равно – лети, лети!

Я не желаю слушать дальше,

Как ты, исполненная фальши,

Мне, птица, сердце болью травишь!

Но даже и тогда,

Ответом стало: «Никогда!»


В тоскливом, черном оперенье,

Навеки над моею дверью,

Сидит угрюмо мрачной тенью,

Зловещий Ворон.

И тлеют угли, лампа светит,

Там, за окном, встают рассветы,

И я молчу – что он ответит,

Всегда известно наперед.

И мы храним, храним молчанье,

Объяты общею печалью,

Или живым воспоминаньем.

Зловещий Ворон, демон ада,

С усталым, тусклым, мутным взглядом,

Над дверью, там, где бюст Паллады,

Тень распростер. И ни следа,

Ни призрачной надежды яда,

Мне не оставил. Навсегда

Душой я в этой тени, и не деться никуда,

Никогда?.. Да, «Никогда»!

+13
137

4 комментария, по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Людмила Каценко
#

О ! Вы молодчина! Спасибо! У Вас прекрасно получилось.

 раскрыть ветвь  1
София Баюн автор
#

Спасибо вам большое!))

 раскрыть ветвь  0
Людмила Каценко
#

Это Ваш перевод, София?

 раскрыть ветвь  1
 раскрыть ветвь  0
Написать комментарий
Наверх Вниз