Недорецензия от незванного гостя на "Странствие" / Владимир Иванов

Недорецензия от незванного гостя на "Странствие"

Автор: Владимир Иванов

"Ах, какая невезуха, абсолютно, нету слуха!

А кому какое дело? А мне бы дали, а я бы спела!" (с)

Какая-то сурьезная песня.


Когда мне посоветовали ознакомиться с литературно-творческим произведением «Странствие» Алексиса Канте, вобравшим в себя всё самое лучшее из эпического, темного и боевого фэнтези, я спросил:

– Эпическое фэнтези? Это там, где сходятся огромные армии, события происходят разом на четырех континентах, а главные герои повествования исчисляются десятками?

– Темное фэнтези? Это там, где царит тьма и ужас, смерть является чем-то обыденным, а людям ни с того ни с сего вспарывают животы? Там, где насилуют матерей, купают младенцев в их крови, а потом и тех и других лошади превращают в кровавую кашу и втаптывают в жирную липкую грязь? Разве не там моментальная смерть от меча или стрелы является лучшим из исходов, а любой выбор серых героев приводит к наихудшему результату?

– Боевое фэнтези? Это там, где меч встречается с мечом, топор с топором, копье со щитом, булава с черепом, перекачанная широчайшая мышца с такой же, если не более, перекачанной мышцой, а герой превозмогает и невероятным напряжением нерв, тела и отбитого мозга побеждает более сильного, более выносливого, более умного, более могущественного противника?

– Разве можно соединить всё это в одно?

Когда открыл произведение и вчитался, сразу осознал: «Можно!»

А еще в этот момент понял, автор стилем, слогом, фантазией, проработанностью мира и литературным мастерством превосходит и Толкиена, и Сальваторе, и Аберкромби, и Мартина, и Перумова, и Джордана, и Сапковского, и Толстого, и Сальвадора Дали, и Лавкрафта, и Муркока, и Кинга, и Баркера, и Ли Танит, и Стокера, и По, и Буна, и Таками, а заодно и Хараду Кацухиро с его сценарной группой.

Это произведение уникально. Не думаю, что где-нибудь еще найдется кто-то, кто сможет с той же легкой небрежностью выразить все те мудрые мысли, что скрываются в таком небольшом объеме! Поскольку собственная косноязычность не позволяет в полной мере выразить те эмоции, что охватили меня до, во время и после прочтения этого невероятного произведения, я воспользуюсь цитированием и постараюсь показать, насколько велико авторское мастерство.

А, может быть, и нет. Тут уж как повезет.


Глава 1

Улу – хлипкий, промокший насквозь, ростом Гонату до подбородка, хотя он и сам невысок, с худосочными ручонками и небольшой головой.

Эти строки с невероятным мастерством описывают ситуацию, сложившуюся в лодке на момент повествования, когда непонятно кто, сидит непонятно как, непонятно где и непонятно с кем и в ком.


Морская трава отдавала прелым соленым привкусом, ускользая от поредевших зубов, как заблудившийся слизняк.

Уникальнейшее сочетание двух олицетворений и одного сравнения. Такое наивысочайшее мастерство, такое изысканнейшее чувство вкусного слова встречается очень редко.


Гонат еще сумел отыскать смолу. Какое-то время он нудно высматривал протечки в днище, по бортам под кожаной обшивой и паковал их.

Одним незначительным уточнением автор четко передает ту усталость, то отчаяние, то безразличие, что охватили Гоната. Для него дело спасения собственной жизни стало к этому моменту чем-то ненужным, нудным, бесполезным!


Он задергался, перехватил чужую руку и сжал ее так, что Одноухий взвизгнул от боли. Гонат нащупал короткий моряцкий нож, спрятанный за пазухой, но все-таки очнулся ото сна и расслышал цоканье тонка.

Выделенный предлог показывает насколько талантлив, насколько натренирован старый рыбак: ведь для проведения краткосрочных боевых операций ему не нужно пробуждаться, а можно довольствоваться голыми рефлексами.


Опираясь на поломанный ящик для рыбы, он тяжело приподнял зад и кряхтя сел на носовой настил. Волны лениво покачивали лодку, не замечая его потуги.

Стоило вчитаться, чтобы понять, как тонко, и каким минимумом слов: «ящик», «тяжело», «зад», «кряхтя сел», «потуги» – автор замаскировал самый естественный, но не вполне обычный для эпического фэнтези процесс.


При жизни неизвестный человек был худ, но, если вдуматься, умер он не от голода. Его левая нога лежала неестественно, кожаные штаны прорвались, и вылезшая из-под них кость торчала наружу. Однако погибший боролся за свою жизнь — он перетянул ногу поясом, хотя его кровь растеклась повсюду. Помимо темно-синих штанов и плаща, ее бурые разводы впитались в камень, как будто чуждым болезненным лишаем.

Стоит обратить внимание и на это превосходнейшее мастерское сравнение! Бурые разводы впитались в камень... Чуждым! Болезненным! Лишаем! Ооо!.. Каждое слово в этом предложение дарит катарсис. Он! Падал! Вниз! Стремительным! Домкратом! Ооо!..


У левого бока мертвеца лежал короткий узкий меч с дивным волнистым лезвием и рукоятью цвета перезрелой фиги. Пару этих дорогих лакомых фруктов Гонат покупал во время северного привоза, — он не пожадничал, чтобы порадовать внучек.

У меня нет слов! Насколько удачно автор переходит от одной мысли к другой, насколько ярко описывает события, совмещая давно прошедшее с условно настоящим.


Их снова ждала удача! Из нагрудного кармана тростинками-пальцами тонка выудил квадратную монету. Гонат взял ее, ахнув так, словно его сделали капитаном:

 — Забери меня в Странствие, мой бог!

Монета тяжелила ладонь, и рыбак распознал ее. Золото!

Гонат всегда ходил на праздник Явления, стараясь встать ближе, чтобы смотреть на Святую Реликвию и молиться. Но золотая монета... Он видел одну лет пятнадцать назад, когда собирали дары перед отплытием. Один из щедрых лордов Юга пожертвовал ее. Длинный король уже не вставал, вместо него монету принял принц-еретик Сайдион — брат нынешнего короля. Золотые монеты не ходили уже много поколений: они оставались достоянием сказок.

Автор мастерски подчеркивает настоящие таланты человека, скрывающегося под личиной старого рыбака. Он на взгляд может распознать насколько тяжело золото, которое он никогда не держал в руках, и как сильно оно отличается от того же свинца!


— Мы богаты! – зацокал в волнении Улу. — Мы богаты, мастер рыбак! — он сделал несколько танцевальных движений, напоминающих те, которыми пляшут шлюхи в королевских театрах.

Прочитав эти строки, я не смог сдержать восхищенного всхлипа! Автор стремительно овладевает словом, заставляя читателя прочувствовать всю полноту момента, всю феерию чувств, что охватила героев повествования.


И хочется и колется — он решился. Присел на корточки, достал нож и начал разрезать фиолетово-синюю, как и остальная одежда, перчатку. На ее тыльной стороне красовался узор из спиц или игл, отдаленно похожий на горную хвою, что изредка продавали на Круглом рынке. Скорее всего, мертвый лорд с далекого юга...

Кожа поддавалась неохотно, что озадачило Гоната. Наощупь она поплотнее, чем тюленья, рыбья или коровья. И когда ее последние лоскутки сползли с пальцев мертвеца, будто шкура с вареных угрей, в хмуром свете уходящего дня засверкал перстень. Сделанный из непонятного белого металла с ярко-синим камнем в изящной оправе он блистал на мизинце. Клубок очень тонких то ли игл, то ли змей, переплетаясь, приподнимал камень и удерживал его. Какое искусное ремесло!

Какое искусное владение словом!

Почти любое авторское предложение можно разбирать на глубокие полные тайного смысла цитаты. Но делать этого, наверное, не стоит, ибо негоже шакалу садиться рядом со львами, воробью летать возле орлов, а ничтожному графоману пытаться постичь мудрость величайшего из величайших. Поскольку я и так переполнен безоговорочным восхищением к автору и его произведению, то в следующих главах выберу среди бриллиантов его невероятно искрящегося красноречия лишь самые ярчайшие, самые наичистейшие, самые наилучшие.

А, может быть, и нет. Тут уж как повезет.


Глава 2.

Степи, лежащие между пустыней Аммахамат и предгорьями Фаалаату, неприветливо посвистывали северным ветром. Осенняя пожухлая трава, отпечатки копыт под безоблачным небом, мелкие кактусы-сорняки, что досаждают лошадям, а глоток воды из них и не выцедить — все это блюдо перемешивалось и подавалось вот уже шестой день принцу Иву Маурирта, его маленькой личной охране и внушительному эскорту из всадников Матасагарис.

Прочитав эти и многие последующие строки, я сразу понял, у кого Дьюк учился словесности, кому он безуспешно пытался подражать в своих поделках. Ведь это же! Это же!.. У меня просто нет слов, чтобы выразить то восхищение, которое заслуживает автор!


Он раздумывал над этим в ожидании ответа, коротая время рядом с табором торговцев и перекупщиков, которые кланялись до земли и быстро отбегали подальше, опасаясь неприятностей. Когда один из воинов спутался с местными женщинами, Ив, недовольно морщась, приказал центуриону Касару отойти от ущелья.

Одним небольшим абзацем автор показывает, как тяжела судьба настоящего командира, который вынужден управляться с людьми пусть и достойными, но не совсем способными удерживать свои желания в узде.


После Тайгон рассеяно прослушал пересказ столичных новостей, пожал руку Ива и, не задержавшись даже на час, уехал восвояси. Не состоялась посиделка у костра, выпивка в грязной поселковой таверне, не случилось и задушевного разговора. Брат, старший более чем вдвое, оставался холоден. Ив всегда помнил его таким — словно бесчувственным, но все равно восхищался одним из лучших воинов королевства.

В этом фрагменте чувствуется горечь, боль и тяжесть. Как же плохо, когда братья не могут уделить друг другу достаточно времени!


Посланницы Странника — радужные бабочки, которых видит во сне каждый влюбленный, пленили его. Девушку звали Миэла, и она была дочерью кула Карсиса.  Всегда разной — застенчивой или легкой, милой или насмешливой, с веселой искринкой или задумчивой поволокой в серо-голубых глазах. Иву казалось: она вобрала в себя, все лучшее, что еще могло находиться в землях материка. Глаза их были похожи, они родились в один год, словно по задумке бога, а могли бы жить вместе до конца обретенных дней. Он мечтал бы о такой жизни, если бы...

С какой страстью автор описывает прелестную девушку, возлюбленную героя, ее тонкий стан, ее манящие полные груди, ее нежную шелковистую кожу, ее роскошные длинные волосы, ее изумительные ножки, ее небольшие, крепкие пальчики, прикосновения которых будили в Иве целых ворох чувств, ее насмешливо-застенчивые глаза, словно по воле бога, родившиеся в один год и способные жить вместе до конца обретенных дней, если бы не... 


Глава 3.

Упоминание Старухи Кэр — не последней женщины в братстве, которая и дала Подарку прозвище, добавило отваги ему, да видно по рожам, другим младшим клещам. 

Какая малость потребовалась автору, чтобы показать всю сложность и запутанность взаимоотношений внутри преступного братства клещей.


Он сидел, опираясь на любимую четырехфутовую пику.

С каким непревзойденным изяществом автор подчеркивает нестандартность оружия, используемого в братстве. Обычно пика начинается с десяти футов, но представитель братства довольствуется половиной, и сразу же становится понятно, что каждый клещ вооружен чем и как попало.


Стражник меж тем придвинулся ближе и обратным движением нанес Подарку колющий удар в грудь.

Мастерство постановки боевых сцен вызывает искреннейшее восхищение.


Он выше ростом на рукоять стилета, намного сильнее и собрался спать.

Легкость слога и литературное мастерство просто завораживает! Не каждый сможет связать в одном предложении рост, оружие, физические возможности и общую усталость!


Глава 4.

Отсутствие детей накладывало неизбежную досаду.

Всего одно слово, а как ярко оно показывает всю сложность семейных отношений.


Все они походили друг на друга, словно осенние грибы, вроде тех, какими Кассад полакомился в предгорьях.

Этот отрывок разбудил во мне такой голод, так захотелось поесть жареных грибков, с жареной картошечкой, с поджаренным лучком, что... пришлось пойти и поесть. Ну, а после съеденной картошечки с грибами, да закушенной соленым огурчиком и маринованным чесночком и запитой чистой, как слеза невинного ребенка, и горькой, как вода мертвого моря, водочкой я уже не мог в полной мере выполнять свои функции недорецензента и просто наслаждался дикой сокровенной мудростью, что открывал передо мной молодой и словоохотливый автор, сотворившие сие невероятнейшее, великолепнейшее и изумительнейшее произведение, цитаты из которого разбивают сердца, бередят души и позволяют мыслям воспарять, уносясь в далекие ели и дали, недоступные тем невеждам, что еще не вкусили глоток из хладного родника мудрой вселенской печали, скорбные слезы которой текут по древу мироздания и, стекая к корням, превращаются в янтарные капли непререкаемой истины.



Глава 5 и далее.

В случае победы соискателей ждала награда – по две сотни серебряных гостей каждому.


Смелый Дайкон


Войско короля стало голодать и обрастать болезнями...


– Спасибо, господин! – Гонат закивал, моргая и слезливо щурясь. Рожа у него самая обычная.


Однако Лойон не обольщался, с тонка пробовал не только он, но и его предшественники.


Одноухий потряс головой – вышел слабый кивок, что ли.


В комнату зашел жнец, по виду простолюдин, одетый в поношеный кафтан серого цвета. Приземистый человек, лицо у него круглое с курносым носом, и кадык есть, хотя он еще молодой — может лет тридцать за плечами.


Лима открыла рот для ответа, однако жнец не дал ей сказать. Встал рядом, приобнял жену за плечи и договорил...


...а Гонат прижал к животу мешок, набрался храбрости и подыграл ровно теми словами...


Продавцы внимали им разные: молодые и старые...


...жнец умудрялся одним говором утихомиривать их...


Счастье склонился над покрытым высохшими разливами и пятнами столом, но его речь опередил Бородатый...


Ветхий Дворик, лавируя между столов, будто пронырливая рука шулера, бросился к выходу первым.


Сапоги перепачкались по щиколотку, и это при том, что они шли по протоптанной просеке.


Широкие четырехугольные листья, весенние почки и еще более фиолетовые цветки были бесполезны...


Сел подошел к самому большому ядовитому дереву, ствол которого не охватили бы и трое человек.


Интересно новый король осмыслил, что за дерьмо представляет собой его сын?


Гед положил руку на плечо Лойона, потеснив гриву его волос.


...от торса мужа шел пар; мышцы закаленные тяжелым мечом, топором и плотницким рубанком, покрылись гусиной кожей.


...затем он галантно наклонил голову...


Илана потянулась, перебирая в памяти счастливые моменты недавнего соития.


...подала ее любимый бежевый с золотом камзол, укрывающий ноги почти до пят.


Значит, сидели мы как-то втроем на кладбище и курили. В смысле... Я хочу сказать, что данный текст заслуживает десятки и только десятки. Проблема в том, что литературно-творческое произведение «Странствие» Алексиса Канте пока еще не нашло своего читателя, оно слишком сложно для современного человека, слишком богат, эффектен, страстен язык, которым написано оно. Я уверен, злопыхатели, недоброжелатели, завистники, клеветники, подлецы и негодяи будут говорить про это литературно-творческое произведение плохие вещи, злые, гадкие. Они просто завидуют, завидуют тому мастерству, тому изяществу, с которым автор обращается со словом. Они не хотят увидеть чудесные картины, рисуемые настоящим мастером словесности. Я уверен, что когда-нибудь, лет через сто, а, быть может, и через двести имя автора будут вспоминать в одном ряду с Владимиром Сорокиным, Павлом Пепперштейном, Дарьей Донцов..., Михаилом Шишкиным!

А, может, и не будут. Тут уж как повезет.


Уважаемый литературный критик Брюс Картрайт в послесловии к некоему произведению писал: «Мы еще не можем оценить все красоты произведения; быть может, нам никогда не удастся вполне оценить их. Но читая и перечитывая произведение, мы изумлялись необычайному словесному богатству автора и не раз спрашивали себя, как и откуда он мог подчерпнуть такой запас слов и так искусно скомпоновать их».

Учитывая, как свое мнение, так и мнение Брюса Картрайта, я и выставлю итоговые оценки.

 

1. Логичность изложения – 4 (-6 от Брюса)

2. Сюжет – 4 (-6 от Брюса)

3. Тема и конфликты – 4 (-6 от Брюса)

4. Диалоги – 4 (-6 от Брюса)

5. Герои – 4 (-6 от Брюса)

6. Стиль и язык – 4 (-6 от Брюса)

7. Впечатление от текста в целом – 8 (-6 от Брюса, +3 от меня, + 1 за Смелый Дайкон)


P.S. Небольшое дополнение. У этого произведения, действительно, есть две большие проблемы.

Первая  – это обилие диалогов. Уместны ли они или нет, нужны ли, дают ли они  полезную информацию – диалоги вставляются всюду, причем вставляются в  той авторской словоохотливой манере, когда к каждому кусочку полезной  или условно полезной информации добавляется упоминание богов, ока, пробуждающейся спящей и так далее и тому подобное. Чем-то напоминает втягивание неофитов в секту.

Второй большой  проблемой является авторский мир. Да, мир объёмен, автор, видимо, долго  придумывал его, рисовал карты, подыскивал картинки для глав, выискивал  подходящие названия для богов, жрецов, стражей порядка, гладиаторов,  гоблинов, мусульман (и Скит... огонь!), римской империи, монет (гости и гроши – это так  мило), аристократических домов разной степени испорченности, степняков, 28-и Панфиловцев, ученых и иже с ними.

Так вот. Автор топит читателя в своем мире.

Автор  изливает на читателя ТАКОЙ объем информации, что в какой-то момент читающие захлебывается и просто перестают понимать, что они читают, кто они и где находятся.  Причем, автор топит читателя не раз, не два, не три, а постоянно. Ближе к концу, когда посольство неких героев добралось до города других героев,  следующих путем Пророка, читатель ожидает, что героиня и ее муж (из  посольства) исполнят друг с другом супружеский долг. Что делают герои? Правильно! Муж решает рассказать жене и читателям небольшую историю о чем-то несомненно очень важном. Обычное дело, чо.

В принципе, в произведении есть проблемы и поменьше.

Например,  боевые сцены. Когда я представил себе воина, размахивающего двумя  клинками, как птица машет крыльями, то немного ошалел и очень удивился:  «А с чего это этот воин еще жив?»

Один  укол в брюхо и... привет, полет на небо нормальный! Мне почему-то  казалось, что в первую очередь для воина-поединщика важна работа ног, а не размахивание клинками из стороны в сторону. Поединки, вообще, скучное  дело. Вытащил (снял с плеча) оружие, поклонился (если позволяет дистанция, время, место и желание), нанес два-три удара и умер, если не повезло, или пошел дальше, если твое монтанте оказалось лучше монтанте противника. В редком случае поединок будет длиться и длиться...

Про  то, что можно заставить двух противников оказаться на одной линии...  Нууууу... теоретически это возможно. Если противники стоят на месте и изображают голосеменные растения. Ну, или герой обладает сверхскоростью или способностью к телепортации и является Флешем, Ртутью, Суперменом,  Куртом Кобейном Вагнером.

В групповых  сражениях размахивание клинками вокруг себя без какой-то определенной  цели тоже не приветствуется. Ну, это обычно. Так-то, конечно, чем вертолетнее, тем лучше!

Про всякие  мелочи, как способность разбойничьего стилета отразить меч, четырехфутовая пика, женский кончар, способный острием пройти сквозь кольчужное колечко (большое, наверное?) – обо всём этом лучше просто не вспоминать. Как говорится, есть боевые сцены, и слава  недремлющему Большому брату Оку!

Дальше...  товарищ автор забывает о том, что художественные приемы применяются для  выразительности текста. Я про всякие сравнения там, анафоры, эпифоры, оксюмороны и прочие литературные загогулины, о которых могут говорить настоящие литераторы (на всякий случай уточняю, последние два слова не про меня), понимающие о чем и для чего это все применяется.

Так  о чем это я? Ах, да! В тексте этих литературных приемов хоть ешь... очень  много! Они применяются к месту, ни к месту, просто так, с каким-то  тайным злым умыслом, для создания зловещего эффекта. Нет, иногда они  бывают в тему, но чаще... Мда!

Из  этого, кстати, вылезает и третья «маленькая» проблема данного  произведения. Текст безумно серьезен. Я бы предположил, что где-то в афганской контрабанде нашли пару тон пафоса и всё найденное разом  использовали для создания «Странствия». И при этом... во время чтения создается впечатление, что в соседнем дворе происходят  разборки между мальчишками и девчонками. Серьезные такие! С хватанием за  косички! С битьем друг друга совочками по голове! Ревущими обращением к  родительскому всевидящему оку! Огромный проработанный (условно) мир  кажется маленькой песочницей. Может, в начало каждой главы вести  «время-дата-место» (хотя бы!)? Говорят, иногда помогает. А то герои бегут куда-то  как тараканы, а как долго бегут, куда и откуда – ни хрена не понятно.

Есть  и четвертая «маленькая» проблема. Автор пишет красиво. Ну, старается  писать. Чувствуется, старается. Но при этом... возникает ощущение, что  он подобно Ляпису Трубецкому или Шалтаю Болтаю использует яркие звучные  слова так, как ему заблагорассудится, не думая о том, что эти слова означают.

«Варкалось, хливкие шорьки пырялись по наве и... ради красного словца, не пожалеет и отца» (с)

О  пятой «маленькой» проблеме – о героях – я лучше говорить не буду. Единицы (Гонат и Улу) действуют более или менее осмысленно и логично, а  остальные... следуют авторскому видению сюжета.

И,  наконец, шестая маленькая проблема. Атмосфера «темного» фэнтези не  выглядит атмосферой темного фэнтези. Первая сюжетная линия (назовем ее  «Рыбаки и мертвое тело») описывает быт двух условных бедолаг. Обычное  производственное фэнтези со всеми вышеперечисленными проблемами. Нашли  мертвеца, сдали тело властям, слегка зажали мертвецкое имущество. В  дальнейшем линия перекликается с линиями «Городские беспредельщики» и  «Жнецы». Где здесь темное фэнтези? Нету его.

Вторая  «О юном принце замолвите слово» повествует о молодом принце, который  общается с лордами, своим сбежавшим братом, находит любовь всей своей  жизни, знакомится с местными обычаями и сусликами, которых нет. Темнота прям страшная. Хотя... его в конце произведения хочется пожалеть, с этим не поспоришь.

Третья сюжетная линия  рассказывает о «Городских беспредельщиках». Вроде бы злодеи, вроде бы  негодяи, но при более близком рассмотрении возникает странное ощущение,  которое формирует вполне логичный вопрос: «А чего эти дебилы еще живы и/или на свободе?» Кажется, будто с ними, играют в поддавки. Нет, персонажи  ужасные, кровопийцы, убийцы, отравители, и достойны отправиться в темное  фэнтези, если бы были главными и единственными героями, но... Их  действия и в первом случае, и во втором, и в третьем случае таковы,  что... они уже давно лежать под пирсом. Правильное воровское сообщество таких беспредельщиков не терпит.

Четвертая линия «Свободу Хисаннам» переносит нас к обиталищу порока Пророка! Борьба за свободу, все дела. За сколько там месяцев местные  кузнецы изготовят аж восемьсот железных «кирас»? Мысли о темном фэнтези и  великом эпике как-то стремительно улетают в трубу. Ах, да! К кирасам  еще полагаются копья, щиты и мечи. Ну тогда совсем другое дело! Про  землепашцев и горожан, из которых захотели быстренько сделать лучников, тоже  историйка ничего. Под пивко сойдет. Правда, откуда они столько (а  столько – это сколько? Двести? Триста?) луков взяли? С деревом-то вроде  бяда, али нет? А! Можно ж клееные луки! Из рогов делать! Стоп... а  живности-то не хватаеть... Ой, беда-беда, бедюешка! Что ж делать-то?

Пятый  сюжет «О великом победителе!» повествует о непревзойденном бойце,  использующего стиль вентилятора сокола и побеждающего как гладиаторов на  арене, так и гоблинов на болотах. Попутно он еще решает различные  геополитические и логистические задачки. В общем, обычные будни чемпиона  и легата. Темное фэнтези? Не. Не слышали. Он даже не посмел устроить  маленький геноцид! Ну, что за слизняк!

Шестая  сюжетная линия повествует о «Посольстве». Несколько человек  путешествуют то здесь, то там, с кем-то о чем-то договариваются, узнают  различные условно интересные штуки, периодически пьют, любят друг друга,  читают друг другу лекции и в принципе... на Темное Фэнтези все их  действия не тянут. Вот если бы они в свои сексуальные игрища привлекали  вонючего кота, что путешествует вместе с ними!.. То даже в этом случае, фэнтези стало бы не Темным...

Седьмой  сюжетный поток ведет речь о «Жнецах». Эта сюжетная история связана как с  первой линией, так и с третьей. Доблестные стражи порядка, пропустившие  появление банды беспредельщиков, пытаются понять, а что же происходит в  городе, находящимся в зоне их ответственности. Тут и расчлененные тела,  и нападения на стражу песчаных карьеров, и убийства стражников, и  похищения людей, и однополая любовь – в общем, обычная жизнь стражей  порядка, которые слегка погрязли в личных делах и неожиданно осознали, что неплохо бы делать собственную работу.

Ну,  и конечно же, на фоне всего этого тянется восьмая сюжетная ветка,  рассказывающая о «Странствии». Она вроде бы и есть, но как суслик из  известного анекдота и кот Шредингера из известного живодерского опыта,  ее как бы и нет.


При  всем при этом, я считаю, что произведение даже в том виде, в котором  оно ныне существует, когда-нибудь все-таки найдет своего читателя. А если его подкорректировать, подчистить, сменить тэги, отжать воду и переписать некоторые сцены, то, возможно, произведение найдет своего читателя гораздо раньше.

А, может быть, и нет. Тут уж как повезет.


P.P.S. И еще. Я бы немного переработал мир. Пока что он выглядит, как лоскутное оделяло, в котором лоскуты надерганы из разных эпох и регионов и сшиты сикось-накось. Я понимаю, если бы автор ориентировался на какой-то шаблонный мир, а это ж свой, саморучно сделанный. Тут же надо с любовью, с уважением, с терпением подходить. Но продумать надо не только экстерьер, но и экономический базис, торговлю, ремесла, сельское хозяйство. А пока что все это это выглядит грубо: тут карьеры и каменоломни, тут травки и древесина, тут кони и еда, тут дети Пророка и еда, тут остров с рыбой и еретиками... Правда, не уверен, что автор прислушается к этим словам.

А, может быть, и да. Тут уж как повезет.

P.P.P. Спасибо всем за комментарии * ___ * 800 - отличная цифра * ___ *

+94
2 053

1 045 комментариев, по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Алекс Варлок
#

О, да вы тут снова развлекаетесь.))) Когда выход главных действующих лиц?

 раскрыть ветвь  1
Владимир Иванов автор
#

Мы тут не развлекаемся : )

Тут же подняли шум и много чего еще и еще случилось в ваше отсутствие : )

 раскрыть ветвь  0
Галина Трашина
#

Рецензия, прямо шедевризим по сарказму.

 раскрыть ветвь  1
Владимир Иванов автор
#

Не-не-не : ) Это не рецензия, а всего лишь скромный отзыв, наполненный искренним восхищением : )

Спасибо на добром слове : )

 раскрыть ветвь  0
Алексей Тенеброд
#

Ежить меня волосатым медведиком... Как тут всего много.

У меня рацпредложение: надергать в виде UPD ссылок на комменты в этом блоге, где проскальзывал конструктив.

 раскрыть ветвь  7
Владимир Иванов автор
#

А-а-а! Стюардессу снова откопали!!!111

У меня рацпредложение:

Да надо бы: кой-какие мысли и впрямь оказались довольно удачными - но лень : )

 раскрыть ветвь  6
Dьюк Александр Александрович
#

у меня теперь другое рациональное предложение: отправлять сюда всех обиженных и непонятых мта делиться своим горем

 раскрыть ветвь  3
Владимир Иванов автор
#

Эм? Предлагаешь мне с ними общаться? Т__Т

 раскрыть ветвь  2
 раскрыть ветвь  1
Владимир Иванов автор
#

И ты Брут? Хотя я это кому-то уже здесь говорил!..

 раскрыть ветвь  0
Marika Stanovoi
#

еще один и вот этот был № 1000

 раскрыть ветвь  8
Владимир Иванов автор
#

НЕЧЕСТНА! : )

Завтра будет пара крохотных главок : )

 раскрыть ветвь  7
 раскрыть ветвь  4
Юлия Новак
#

🙁 это не спортивно! 

 раскрыть ветвь  3
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  7
wayerr
#

Фи, это же нечестно!

 раскрыть ветвь  6
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  0
Алекс Варлок
#

Ещё двенадцать сообщений и тысяча.

 раскрыть ветвь  7
wayerr
#

Главное чтобы ничего не произошло:

– Интересно, как там машина – уже закончила? По времени – как раз.

Чак не ответил, и Джордж повернулся к нему. Он с трудом различил лицо друга – обращенное к нему белое пятно.

– Смотри, – прошептал Чак, и Джордж тоже обратил взгляд к небесам. (Все когда–нибудь происходит в последний раз.) Высоко над ними, тихо, без шума одна за другой гасли звезды.

 раскрыть ветвь  6
Ларра Снежин
#

Иронично, что большинство комментов — шутки про то, как много комментов.

 раскрыть ветвь  60
Алексис Канте
#

Я давно об этом пишу. Посетители флудят общаются с недорецензентом, а потом меня еще и в пиаре обвиняют(

 раскрыть ветвь  44
Владимир Иванов автор
#

А тут прослеживается интересная тенденция. Человеку, скрывающемуся под Авторским аккаунтом, надоедает жаловаться на жизнь, писать в чужих бложиках, как его обижают, пишут про его творение неправду и всё такое, и он приходит сюда. Пишет что-нибудь и получает отлуп. Но на этом не успокаивается и не замечая чужого рацио, начинает передергивать, перекручивать и еще больше обижаться. После этого происходит взрыв восторженных комментариев, несвязанных с темой, но при этом связанных с настойчивостью автора, поднимающего этот топик в топ : )

Шумиха продолжается пару дней и наконец затихает до следующего прихода человека, скрывающегося под авторским аккаунтом. То есть его появление можно считать стартовым триггером : )

 раскрыть ветвь  14
Dьюк Александр Александрович
#

хотел сделать рациональное предложение, но потом понял, что если комменты закрыть, их количество обнулится или скроется

 раскрыть ветвь  4
Владимир Иванов автор
#

Уху... пробовал уже : ( Но осознав, что всё это богатство эпистолярно-разговорного жанра канет в лету, решил так не делать...

 раскрыть ветвь  0
Дарья Демидова
#

Не надо закрывать! Я ещё не дочитала)

 раскрыть ветвь  2
Юлия Новак
#

😂  феерично! И рецензия, и коменты! Автору книги - отдельный респект за "необычайное словесное богатство". 

 раскрыть ветвь  1
Владимир Иванов автор
#

Спасибо за отзыв : )

Автора книги тоже очень уважаю! Можно только восхищаться его желанием создать подобное изумительнейшее творение!

 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  33
Владимир Иванов автор
#

Не помогло : )

 раскрыть ветвь  32
Написать комментарий
4 049 18 104
Наверх Вниз