Айварас. "У жизни на ладони"

До школы можно запросто добраться на автобусе, так даже быстрее. Всё равно мама парковаться так и не научилась. Наверное, и отца этим же достала, и он сбежал насовсем. Больше не появлялся, только деньги от него видели, но регулярно. Но, может, оно и к лучшему. Отец был такой моложавый да гламурный, что Кристина сама понимала, что выглядит рядом с ним содержанкой при богатом папике, но никак не дочерью. Тем более, внешностью пошла в маму. Этакая маленькая, стройная евреечка, хоть завтра в балет. Но слегка не такого благородного происхождения. Мама приехала в город из глухой деревни, это уж потом обросла на месте великосветскими замашками.

Школа была старой, но с хорошим, даже на редкость отличным, ремонтом. Кристине здесь нравилось. Как-то не было дотошного деления на касты и местные элиты, преподавание тоже на достойном уровне.

Да что за напасть! Снова он! Только и успела сладко потянуть голодным носом в сторону столовой. Аппетит разыгрался с утра…

Айварас сгрёб её, как котёнка, и крепко придавил к стене.

— Хватит от меня бегать! Я ничего запретного не сделал!

— Сделал уже. Руки, руки от меня убери. Как ты меня узнал?

— У меня уши хорошие. Ты сама заговорила, я твой голос не забыл.

— О, расскажи подробнее. Что ещё у тебя есть?

— Глаза красивые.

Кристина посмотрела ещё раз. Да, не врёт.

— Вот по глазам и получишь. Не подходи ко мне, обманщик. Специально в мой класс заявился?!

— Нет! Мой старший брат здесь учился, у него и живу. Но тебе не понять.

И Айварас резко забыл про неё. Можно кушать пиццу, болтать с девчонками, зубрить уроки, но… Кристина поняла, что ей стало сразу всё неинтересно.

Новенький был очень странным с первого же взгляда. Один миг — и как канал переключили — парень из весёлого становился почти мрачным. В классе никто даже не смел к нему подойти. При совершенной прекрасной внешности он имел все шансы стать всеобщим кумиром. Но Айварас начинал смотреть сквозь других, как будто через воздух. Можно подумать, такой высокомерный. А ещё он оказался настолько молчаливым, что мог за целый день не сказать ни слова.