Дело мастера боится
Прекрасно осознавая всю идиотскую бессмысленность своего занятия, он подошёл к зеркалу в раме из чёрного дерева, висевшему над верстаком — и принялся наматывать на себя траурную ленту. Сперва через правое плечо, потом крест-накрест, потом вокруг пояса. Лента была широкая, атласная, с золотой каймой — оставшаяся от похорон покойного предводителя дворянства. Жлобек обматывался с серьёзностью священника, облачающегося в ризы.
Когда лента закончилась, он повернулся к зеркалу боком, потом другим боком, потом почтительно поклонился и произнёс вслух, на манер бургомистра:
— Шановне панство! Честь имею доложить, что в нашем славном городе Пшеске смертность находится на уровне… — он сделал паузу, — …крайне неудовлетворительном!