Иллюстрация #1

Доктор Келлер, бывший ксенобиолог, сбежавший на Марс от трибунала за неэтичные опыты, ухаживал за своим «Садом». Это не были растения. Это были кристаллы, которые он вытягивал из марсианского реголита, впрыскивая в них органический ил из системы утилизации. Они росли медленно, принимая болезненно-красивые формы.

Один из них, в форме незамкнутой спирали, Келлер звал «Протоколом». Грубый узел в основании — Земля. Идеальная нить, уходящая ввысь — полет. И резкий обрыв в хаотичный веер осколков — Марс. Непредусмотренная переменная. Мы. Это была история болезни всей миссии.

Рядом стояли «Близнецы» — кристалл, раздвоенный на две почти идентичные ветви. По вечерам Келлер садился перед ними с фонариком. Его записи в журнале всё чаще напоминали бред: «Ветвь Альфа пассивна. Отвернулась от света. Возможно, тоскует по земной атмосфере. Ветвь Бета агрессивна. Демонстрирует волю к форме. Вопрос: является ли воля к форме аналогом воли к жизни в неорганической матрице?»

Он населял пустоту призраками невысказанных извинений и той коллеги-биоэтика, что когда-то бросила ему в лицо: «Вы не создаёте жизнь, доктор. Вы создаёте её грустную карикатуру».

В марсианской тишине его «Сад» был актом бунта против логики выживания. Искусством в мире без красоты. Судом над собой в мире, где не осталось судей.