Любовная лотерея

Пират нежно скармливал фигуре овцы откровенные ксероксы Лу, подсушенные лепестки роз, истончённые печалью, шкурки бананов.

Овца жевала. Медленно, без спешки. Её зубы рвали бумагу, размалывали пиксели, отпечатанные на бесконечности. Монгольский костёр вечности шевелил тенями. Они дрожали, изгибались, ползли по пещерным стенам – кодированным шёпотом. Овца росла, ширилась, заполняя собой всё пространство пещеры чистым белым пятном в пустоте. Было так бело, что не может быть белее...