Бился с нейеронкой бился, но все равно получилось, что получилось...

— Ну что, спросишь уже её, зачем мы тут торчим, а не проводим время в подборе самого вкусного камня для прекрасной леди? — насупилась Арестейя, сидя у него на колене, закинув ногу на ногу. Тартарийка провела рукой по темно-фиолетовым волосам, как бы намекая на ком должен фокусироваться сборщик.

Ликс даже не повернул голову в её сторону, продолжая наблюдать за Дженной. Он просто выдохнул, наблюдая, как янтарный свет из лампы ложится на лицо новой спутницы.

— Что у неё с глазами? — пробормотал он Арестейе.

— Видать, вытрясла уже один из даров, — будто промеж делом протянула она в ответ, следя взглядом за тем, как Дженна обводит пальцем ободок своей кружки.

На другом конце стола Дженна чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то за спиной.

— Ну что, ты уже начнёшь разговор с этим одичавшим мясом, — прозвучал над ухом Дженны надменный голос.

— Смотрю, не ты один интересуешься, Нутаж, — пробормотала Дженна, не отрывая взгляда от Ликса. Она видела, как его губы едва двигаются — беззвучно, будто он шепчет что-то в пустоту.

— Неужели нам так нужен этот отброс? — произнёс Нутаж уже громче, скользнув рукой перед её лицом.

Рука его имела слишком вытянутые суставы, слишком плавные изгибы. Кожа — белая до прозрачности, но при этом блестела, будто была покрыта золотом. Под ней едва мерцали линии, словно свет проходил по жилам. От ладони шёл тонкий жар, но не от огня — скорее, как дыхание горной высоты перед бурей. Пахло озоном, сухим ветром и чем-то сладким, как пыль после грома. Дженна услышала за спиной недовольный шелест — мягкий, но явный. Перья шевельнулись, как если бы кто-то нетерпеливо расправил крылья. Нутаж не любил, когда время уходило впустую.

Со стороны Ликс и Дженна выглядели так, словно нерешаются сказать и слово, безвольно шевеля губами. К счастью, в их мире было нормальным видеть тех кто общается со своим фолиантом.