За дверью с красными ручками

Железо поёт, бурлит и толкается, капает на осколки, густеет. Сквозь мутную призму ты видишь дом. В доме — гости, музыка и смех. Там дети играют в свои хитрые игры, топают по скрипящим деревянным ступеням, бесцеремонно грабят жизнь, но меньше её не становится. В глазах взрослых дети — святая реликвия, в глазах ребёнка смерть — не более чем ещё одна запертая дверь.

Комната на замке, и они глядят в скважину, отталкивая друг друга, смеются над своей неуклюжестью. С другой стороны на них глядит жадность, голод царапает дверь, а война читает по внутренностям чужое будущее. В багровых небесах царит немое время, бездумно шарит по закатным стенам бледными руками в тщетной попытке найти меж нарисованных облаков выход.

Погляди в эти курносые лица. Видишь, как они на тебя смотрят? Завеса приоткрылась, и густой ливень хлынул на белый ковёр, заполняя их сердца неведомым ранее трепетом. Так люди познают свою клетку, так учатся любить её прутья. Так они взрослеют и становятся теми, над кем ещё мгновение назад смеялись.

Их всё больше, а тебя всё меньше. Мир вертится, гаснут и вспыхивают свечи, волны бьются о скалы, и ветер крадёт из груди дыхание. Лодка прошивает шторм яркой нитью, и молния то и дело губит ночь.

Дети вокруг вдруг стали старыми. И смех угас вслед за очередным раскатом. Древние старики вокруг, взгляды их прикованы к тебе, к твоим рукам. К порезу во всю ладонь. К щели, сквозь которую в этот замерший мир явился непрошеным и остался навечно —

Я, красный цвет.