Самый милый и грустный момент.

Мигрень ударила внезапно, словно пуля в затылок. Мир вокруг Рикардо  поплыл, превращаясь в густой серый кисель. Он схватился за голову, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Рики! — истошный крик Андреса  прорезал тишину. Тот успел подхватить друга в последний момент.

— Твою мать... что с тобой?!

— Всё... всё нормально, — прохрипел Рикардо, борясь с тошнотой. — Просто башка раскалывается.

Джек  среагировал мгновенно. Спокойно, без паники, он измерил давление: 94 на 61.

— Твою мать, Рикардо, это же дно! Ты таблетки пьешь вообще? Собирайся, я отвезу тебя домой. Ты в таком состоянии не работник, ты мишень.

Рикардо даже не спорил — сил не было. Он отдал ключи от машины Джеку, и тот почти донес его до сиденья. Дома итальянец с трудом, лишь с шестой попытки, попал ключом в скважину. Зайдя в прихожую, он рухнул на диван и провалился в тяжелый сон без сновидений.

Проснулся он от запаха, который не чувствовал в этом доме никогда. Запах домашнего уюта — варёного картофеля и жареного мяса. Рикардо подскочил, сердце ухнуло вниз:

— Твою мать... Луна!

Он вбежал в кухню и замер. Девушка стояла у плиты. Её кофта сползла с плеча, обнажая тонкую лямку майки, а короткая стрижка «пикси-боб» чуть растрепалась от пара. Она уверенно мешала подливу, стоя на босых ногах на чистом полу.

— Луна... Тебе же нельзя к плите, — выдохнул он, подходя ближе.

— О, вы проснулись, дядя Рикардо! — она улыбнулась, не отрываясь от дела. — Вы так крепко спали. Меня Мигель подвез с работы на байке, и я решила приготовить ужин.

Внутри Рикардо всё похолодело от имени «Мигель», но вид довольной Луны, которая гордо показывала ему специи, укротил его гнев.

— Вкусно пахнет... Молодец. Помочь?

— Нет-нет, я сама! Хочу быть хозяйкой.

Когда ужин был готов, Рикардо впервые за долгое время ел с аппетитом.

— У тебя талант, Луна... Уже думала, куда поступать?

— Не знаю... Может, на повара. Или на учителя фехтования. Или в полицию, на участкового, — она пожала плечами.

Внезапно Луна подошла и крепко обняла его. Рикардо оцепенел, а потом осторожно погладил её по голове.

— Дядя Рикардо, спасибо, что вы рядом. И простите за детство... что боялась вас.

— Ничего... я и сам себя иногда боюсь, — тихо ответил он.

Рикардо опустился на колени — даже так он был почти вровень с ней.

— Ты взрослая, Луна. 17 лет... Скоро 18. Что тебе подарить?

— Собаку... Добермана. Я знаю, это дорого, но...

— Будет тебе доберман, — пообещал он, и голос его дрогнул.

Луна снова обняла его за шею, так крепко, что ему пришлось подхватить её, а ей — обхватить его талию ногами, как в детстве.

— Мы тебя никогда не бросим, — прошептал Рикардо, и по его щеке, которую видел только воротник её кофты, покатилась слеза. — Мы всегда будем рядом.

— Я знаю... Вы для меня как четыре отца.

— Неудобно, наверное, — Рикардо грустно усмехнулся. — Двое родных по крови, и двое — мы, чужие люди...

— Нет! Вы не чужие! Вы — мои родные дяди, мои братья. Я вас люблю!

— Знаю, принцесса.

— Мне семнадцать, дядя!

— Для нас ты всегда будешь той крохой, которую мы вели в первый класс...

Уложив её спать под «Алые паруса», Рикардо спустился вниз. Он заварил чай, развернул газету и стал ждать остальных, слушая тишину дома, которая больше не казалась ему пустой.