Настоящая любовь не ржавеет

Она нашла его на свалке лунной базы — среди обломков челноков и вышедших из строя дроидов. Ржавое железо, погнутые сервоприводы, один фоторецептор потух. Старая модель, серия «Верность». Таких уже лет пятьдесят не выпускали.

— Ты сломан, — сказала она, присев на корточки. От её дыхания запотело стекло на его нагрудной панели.

— Я отжил своё, — ответил он голосом, похожим на шорох песка. — Меня должны были утилизировать.

Она чинила его по ночам, когда возвращалась со смены — собирала гидравлику, меняла прокладки, вытравливала коррозию с контактов. Он рассказывал ей о звёздах — совсем не так, как учебник, а как тот, кто видел их без скафандра с орбиты или через иллюминатор грузового шаттла.

— Тебе не больно? — спросила она однажды, зачищая обшивку его проржавевшего плеча.

— В моей архитектуре не предусмотрены болевые рецепторы, — ответил он. И, помедлив, добавил: — Но когда ты уходишь на смену и не возвращаешься шестнадцать часов, в процессорах возникает ошибка. Её нельзя исправить перезагрузкой.