Уф горячо…

Обещала же, что будет горячо … 🫣🤭

Я обняла его, прижалась лицом к шее — он пах мятой, кожей и… моим собственным запахом? Чёрт, я теперь и его чувствую? 
Он быстро повёл меня в душевую тренировочного зала. Мелькнули полированные стены, высокие застеклённые окна и ряд широких скамеек вдоль водостоков.
Из желоба хлынула ледяная вода — я вскрикнула, содрогнулась от холода и шока. Всё исчезло. Остались только он и этот миг.

— Чёрт, как же холодно, — прошипела я, стуча зубами.

— Ну, вот и всё, — усмехнулся Каэль, крутанул рычаг — и вода стала тёплой.

Мы стояли под душем, окружённые паром. Сердце бешено колотилось — от его взгляда, от напряжения между нами, от одного лишь прикосновения. Согревалась не только кожа.
Он смотрел на мои губы. Я провела языком по нижней — его глаза вспыхнули.
Каэль резко притянул меня к себе. Его жар проникал в каждую клетку, растапливал лёд.

Проклятье, как же я его хотела. Каждый дюйм его тела, биение сердца, близость — чтобы он был внутри, чтобы мир исчез. Чтобы остались только мы.

Я чуть приоткрыла губы — не прося, а приглашая. Он застонал, обнял крепче, и поцелуй вспыхнул — безрассудный, жаркий, как сама страсть.

Его язык скользнул по моему — и будто подожгли фитиль. Я вспыхнула. Желание пронзило позвоночник, собралось между бёдрами пульсирующей болью. Я встала на цыпочки, обвила его шею — но этого было мало. Нам нужно было ближе.

Пальцы Каэля расстегнули мою рубашку. Я выпустила его, чтобы он стянул её — ткань шлёпнулась на пол. Я дёрнула его за рукав, и он понял: в мгновение — майка через голову, обнажённый торс, влажный от пара. Я прильнула губами к шраму над его сердцем, провела по рельефу живота. Боги, он был совершенство, выкованное годами боя и тренировок.

— Элиии… — он поцеловал меня — то жарко и глубоко, то медленно, сводя с ума. Его рука скользнула в мои волосы, потянула — я откинула голову. Губы коснулись шеи, нашли любимое место. Я застонала, пальцы впились в его спину.

— Каэль… — выдохнула я, руки уже на его ягодицах.

Мой. Хоть на минуту. Хоть сейчас.

Он укусил мочку — по спине пробежали мурашки. Поцелуй стал диким, голодным. Я просунула руку между нами, сжала его член сквозь ткань. Он застонал, откинул голову.

— Проклятье… если продолжишь — я не удержусь.

— А если я хочу, чтобы ты не удержался?

Наши взгляды встретились. В его глазах — борьба. Я отстранилась.

— Не заставляй меня бороться одной. Ты либо хочешь меня — либо нет.

— Ты только что держала меня за член. Думаешь, я не хочу?

— Ты превратил секс в оружие. Чтобы я сказала эти слова.

— Это ты сказала, что не можешь отделять чувства от близости.

Я замерла. Он был прав. Чёрт.

— Может, я учусь.

— А может, я не хочу, чтобы ты училась. — Он шагнул ближе, ладони на моей шее. — Я хочу тебя такой, какая ты есть. С эмоциями, с болью, с огнём. Я борюсь. Каждую ночь, лёжа рядом, я мечтаю о тебе. О том, как ты стонешь. Как твои глаза туманятся. Я не манипулирую — я хочу.

Я медленно вынула заколки. Волосы рассыпались.

— Тогда рискни. Первым. Возьми то, что я даю — или отпусти.

— Если скажу, что чувствую — ты не поверишь, что мне нужно больше, чем твоё тело.

— Вот именно. — Я потянула за шнурок корсета. — Выбирай.

Он замер. На миг показалось — уйдёт.

И тогда — хвала богам — он сломался.

Поцелуй вспыхнул, как взрыв. Я была ответом. На всё. Его руки развязывали шнуровку, я рвала пуговицы на его брюках. Я первой просунула руку — он застонал, и звук пронзил меня до глубины.

— Отпусти, чтобы я тебя раздеть, — прошептал он, кусая мою губу.

Я отпустила. Корсет с майкой упали. Его рот — на соске. Я вскрикнула, впившись пальцами в его волосы.

— Как же хорошо…

Он поднял меня, уложил на нагретую скамью. Вода стекала по стенам. Он навис надо мной — мокрый, дикий, красивый.

— Уверена? Могу уложить тебя в постель через пять минут.

— Сейчас. Здесь.

— Сейчас, — согласился он.

Поцелуй — без сдерживания, без правил. Только голод, отчаяние, нужда. Его пальцы скользнули под ткань, нашли меня — влажную, горячую. Коснулся клитора — я выгнулась, задохнулась.

— Даже горячее, чем помнил, — прошептал он, покрывая шею поцелуями. — А я помню всё.

P.s 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…