Глава 5. Истязание. (Лион проник к Льюису)

Льюис открыл дверь, поднялся по скрипучей лестнице. Услышав из-за двери своей комнаты приглушенный шум, раздосадовался, что забыл утром выключить радиоприемник. Он вошел, взглянул на мигающие лампы аппарата, положил сверток с едой на стол и в тот же миг почувствовал сзади стремительный сквозняк и острую, оглушительную боль в затылке. Мир погас. В сознание он возвращался рывками, ощущая, как его волокут по шершавому полу, а затем грубо связывают.

– Открой глазки! – раздался над самым ухом резкий голос, и следом по щеке Льюиса с сухим хлопком обрушилась тяжелая ладонь. Боль от пощечины отдалась глухим звоном в черепной коробке.

– Не ты ли вчера подсматривал за мной на улице Сен-Рюстик? – продолжал тот же голос, ровный и методичный.

Сердце Льюиса сжалось, словно его опутали колючей проволокой. С трудом фокусируя взгляд, он увидел в руках незнакомца рапиру и… тот самый сложенный листок с портретом. В ушах стучало биение сердца, а дыхание перехватило и слова застряли в горле. Новая оплеуха, звонкая и точная, вернула его в жуткую реальность.

– Хватит витать в облаках! – прорычал мужчина, и в его голосе впервые прозвучала голая, неконтролируемая агрессия. – Любуйся! Настоящее произведение искусства. Скоро вы с ней станете одним целым. Почувствуешь, каково это стать частью прекрасного.

Льюис поднял взгляд и встретился с его глазами. Они сверкали холодным, бездушным блеском, в котором читалась лишь жажда. Животный страх, острый и тошнотворный, пронзил его насквозь, а затем медленно, как яд змеи, разлился по всему телу, вызывая мелкую дрожь в пальцах.

– Не рассчитывай на быстрый финал, — сообщил Лион, беря со стола сигару и обрезая ее кончик с театральной неспешностью. — Мы с тобой только начинаем знакомство. Этот клинок станет единственным произведением, которое ты сможешь… оценить в деталях и со всем вниманием.

Льюис понимал, что полностью во власти этого человека. Разум лихорадочно выискивал выход, проецируя десятки безумных планов. Он дернулся, пытаясь вывернуть руки, но тело напряглось в бесполезном усилии, словно рыба, выброшенная на берег. Его тщетная борьба вызвала у Лиона короткий смешок и самодовольный выдох знатока, наблюдающего за ожидаемой реакцией. Хладнокровный со всеми предыдущими жертвами, с этой он решил поиграть.