ДОНОСЕНИЕ ИНКВИЗИЦИИ. СЕКРЕТНО. ТОЛЬКО ДЛЯ ВЕРНЫХ

От: Инквизитор [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ], Ордо Еретиков, Ордо Ксенос, Ордо Малейкарум — сразу три печати, потому что дело серьёзное.
Кому: Всем верным подданным Бога-Императора, кто ещё способен читать, не отрывая глаз от прицела болтера.

Тема: Обнаружен священный текст. Надлежит распространить. Надлежит прочесть. Надлежит исполнить.

I. ПРЕДИСЛОВИЕ, В КОТОРОМ Я ВСЕХ ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНО ПРЕДУПРЕЖДАЮ

Братья и сёстры Империума.

Я видел много ереси. Я видел культы, которые поклонялись древним тостерам, считая их посланниками Духа Машины. Я видел планету, где жители два века молились на ржавый сервитор, потому что забыли, что это за кусок металла. Я видел даже губернатора, который пытался обложить налогом воздух — да, и такое бывает на сегментуме Обскурус.

Но то, что я держу в руках сейчас, — это не ересь. Это святая правда. А правда в сорок первом тысячелетии — штука куда более опасная, чем любой демон Малой Бездны. Потому что от демона ты хотя бы знаешь, как бежать. А от правды — не убежишь.

Речь пойдёт о документе, классифицированном как:

«Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы» 

Авторы-свидетели: Ари Видерчи, Алексей Елисеев

Статус: Распространяется бесплатно. Во славу Бога-Императора. Безвозмездно — значит, бесценно.

II. ДОНЕСЕНИЕ С МЕСТА СОБЫТИЙ

Планета Восс-Прайм. Северный фронт. Орды зелёнокожих тварей прут через перевалы, как наводнение из тухлого мяса и ржавого железа. Крепость-монастырь Святой Вероники — последний бастион, который ещё держится.

Главный свидетель по этому делу — Матвей Кром. Санитар. Не герой. Не космодесантник. Тем более не сестра битвы с цепным мечом и пламенным взглядом. Просто санитар, у которого на руках умирают те, кого не успели спасти, и те, кого спасать уже не имело смысла.

Запах дезраствора, крови, гарь из крематориев, которые работают без остановки, потому что мёртвых больше, чем живых, и их надо утилизировать по обряду. Матвей носит тела. Живых — в госпиталь. Мёртвых — в печь. И давно знает простую истину Империума: тело имеет значение только тогда, когда его правильно оформили. Рапорт. Бирка. Печать. Подпись капеллана. Всё по уставу. Потому что без бумажки даже герой превращается в неучтённый биоматериал.

И вот тут, камрады-верные, начинается то, ради чего я, старый инквизитор, нарушил три протокола и сжёг два свитка с молитвами.

Один из его мертвецов начинает говорить.

Через обесточенный горловой имплант. Через глотку, в которой уже нет воздуха, мёртвыми губами, которые не должны двигаться говорит — и говорит такое, от чего у Матвея холодком тянет по спине.

Последний бастион на фронте — заражён.

Не орками. Не их тупой, злой, но понятной яростью. Чем-то другим. Чем-то, что пробирается в раны, в импланты, в молитвы. Чем-то, что заставляет мёртвых говорить, а живых — переставать быть живыми.

И Матвей понимает простую вещь: возносить молитвы Богу-Императору уже поздно. Молитва помогает, когда ты веришь, что тебя слышат. А когда над тобой уже смеётся что-то из Имматериума — молитва становится просто звуком, привлекающим внимание. Немного не то внимание, которого ждёшь. Верно?

Срочно нужен карантин.

А кто объявляет карантин? Кто имеет право закрыть крепость, в которой тысячи раненых, сотни сестёр битвы, десятки капелланов и один санитар, который вдруг понял, что знает больше, чем должен?

Правильно. Никто. Кроме того, кто готов взять на себя эту ответственность. 

Обрыв связи. Продолжение следует.

Подробнее здесь: https://author.today/work/597688