"Семь отражений". Эпилог

Мальчик слушал, затаив дыхание, будто эти слова сами по себе были частью звёздного света, и будто он уже слышал в них далёкое эхо.

— Дедушка… — прошептал он. — А если они вернутся сегодня?

Старик положил руку ему на плечо.

— Тогда кто‑то должен быть здесь, чтобы встретить их.

И они стояли вдвоём — старый и юный — на вершине холма, словно две точки одной длинной линии, которая тянулась не только через время, но и через смысл. Старик опирался на посох, и его силуэт казался частью древнего мира, который помнил многое. Мальчик стоял рядом, едва касаясь его локтя, и в его глазах отражались те же звёзды, что когда‑то видели те, кто ждал до него.

Они смотрели в небо: туда, где много поколений назад исчезла звёздная колесница, оставив после себя только легенду и обещание. Небо было глубоким, бездонным, и казалось, что в его тишине всё ещё хранился след того света, который однажды вспыхнул над этой равниной и унёс с собой шестерых, долго ждавших своего возвращения. Будто сам мир помнил и ждал.

Мальчик всматривался, надеясь увидеть движение среди звёзд — не глазами, а вниманием. Старик — будто узнавал каждую из них по имени.

И в эту минуту, в этой тишине, казалось, что если прислушаться достаточно внимательно, можно уловить далёкое эхо — слабый, почти забытый зов, который однажды снова прорежет ночное небо. Потому что свет, однажды сошедший на мир, всегда знает дорогу обратно.

И они стояли вдвоём — старый и юный — глядя в небо, где когда‑то исчезла звёздная колесница, и где однажды снова может вспыхнуть её тихий свет.