"Дай сил Твоих" (Макс Далин, "Время неблагих"-1)

Автор: Ярослав

— О! — сказал Лэрик. — Хорошо. Начали.
— Давай, — Глейза положила ладони на голову калеки, закрыла пальцами жуткий шрам, вдохнула. — Господи Вседержитель, дай сил Твоих нашим рукам!
— Ага, — Лэрик присел на корточки, расстегнул потрёпанную куртейку калеки и сунул свои ладони под неё. — Дай сил Твоих, пожалуйста!
Так я первый раз и увидел, как они используют благодать по-настоящему, целенаправленно, для конкретного дела. Зрелище было фантастическое, настолько удивительное, что я не понял сразу, отчего толпа не кинулась на колени вместе с жандармами — чудо же! Но почти тут же сообразил: это я не глазами вижу, а Даром.
Этот искристый световой поток. Он, наверное, впрямь шёл с небес, но становился мне виден только чуть выше крыши мотора. Он шёл через крышу, через руки моих августейших, через тело несчастного парня — его глаза были закрыты, лицо подёргивалось, словно в мелких судорогах, а голова мерцала, как матовое стекло, за которым горели свечи. То у виска ярче, то на лбу ярче… А грудь, которой касался Лэрик, светилась сквозь одежду, более равномерно, красноватым, как светятся пальцы, если смотреть сквозь них на яркий свет.
Лица августейших за минуты заострились и осунулись, как от тяжёлой болезни — особенно у Глейзы. Она выглядела человеком, который, например, собирает под увеличительным стеклом очень сложный и очень хрупкий механизм — вся была нацелена в одну точку, куда-то вглубь тела калеки. Лэрик чуть двигал руками, будто разглаживал световой поток у парня на рёбрах — и от напряжения у него капли пота выступили на лбу, хоть было сыро и холодно, а августейшие стояли рядом с мотором на ветру и под мелким дождём в одних костюмах.
Я сам уже околел от холода. Мне страшно хотелось отобрать у Рошера шубку Глейзы и хоть плечи ей прикрыть, но я боялся, что стоит шевельнуться — и всё, конец чуду и калеке заодно.
Кажется, это длилось страшно долго. Но люди за оцеплением стояли в столбняке каком-то, и лица у них были как на большом молебне. Истовые.
И вдруг всё резко кончилось. Раз — и свет пропал. И снова серая хмурь. А калека провёл ладонью по лицу и открыл глаза.
Ясные и живые серые глаза. И лицо ожило. Он увидел Глейзу — и улыбнулся, ярчайше. Один резец, кажется, выбит, но всё равно очень милая улыбка, чуточку смущённая.
— Девочка, а ты кто? Ой…
— Всё! — выдохнула Глейза и тут же затряслась от холода.

сложная сцена по ряду причин

- это нужно сделать в арт нуво или арт деко
- передать драматизм и "вот это все"
- сохранить детализацию... хоть как-то

Миджа традиционно сделал первые два пункта и не менее традиционно завалила третий.

-------------