Как тебя зовут, милая?
Она внезапно села на истерзанной кровати, поджав ноги.
– Как тебя зовут, милая?
Вспомнил, как в «Последнем танго в Париже» Брандо так же спросил у Шнайдер в финальной сцене, а она ответила «Жанна» и выстрелила из револьвера ему в солнечное сплетение.
– А тебе не похуй, солнце?
– Хочешь сливу?
– Башка твоя тупая, оближи мне кеды!
Я засмеялся и встал.
Мой взгляд прощально скользнул по её телу – спутанные волосы, опущенные плечи, маленький шрамик на левом виске. Она подняла глаза, и я увидел там столько заброшенности и детского горя, что мне вдруг нестерпимо захотелось сгрести её в теплый комок, отворить свою грудную клетку и спрятать её подальше от этого разъёбанного мира. Сердце-колба переполнилось и пролилось, солёная влага затопила средостение и хлынула наружу, точно кровь пошла горлом.