Красная дорама
ДЕНЬ ПОКАЯНИЯ
---
Это суббота, вечер в Пхеньяне,
За окнами дым от печей.
В кармане — справка от доктора,
В голове — чужие сны.
Тетрадка в руках — в ней мои грехи,
Цитаты вождей на каждой странице.
Я иду в зал, где все будут каяться,
Как будто это — моя вторая жизнь.
Но я знаю, что завтра всё повторится,
И послезавтра — опять, опять, опять...
---
Это день покаяния, товарищи,
День, когда все говорят: «Я виноват».
Но вина у каждого своя —
Кто опоздал, кто не донёс портрет.
Кто слишком громко дышал в строю,
Кто забыл стряхнуть пыль с рамки.
Я каюсь в том, что я — не тот,
Что я здесь чужой, но молчу пока.
Э-эй, товарищи, э-эй!
---
Помню, как я попал сюда,
Шаманка сказала: «Пей, до дна».
Я выпил зелье, и мир исчез,
А очнулся я в Пхеньяне — не в Сеул.
Доктор спросил: «Какой сейчас год?»
Я сказал: «Две тысячи двадцать».
Он улыбнулся: «Ты ошибся, друг,
У нас по-другому считают».
С тех пор я живу между двух календарей,
Между двух миров, между двух жизней.
Э-хэй, э-хэй, как же так?
---
Ночью — стук в дверь, проверка,
Входят полицейские, тетушка с ключами.
«Открывай, это проверка, не бойся,
Мы посмотрим, кто у тебя в гостях».
Телефон мой проверяют насквозь,
История браузера — каждое слово.
«Что ты искал в сети, Чон Сун Бок?
Ты готовишь побег или просто любопытно?»
А я смотрю на них и улыбаюсь:
«Я готовлюсь ко Дню Солнца, товарищи,
Я изучаю историю Родины».
Они уходят, а я остаюсь,
Смотрю в потолок и не сплю.
А-а-ах, не сплю я, не сплю...
---
Это день покаяния, товарищи,
Все виноваты, и я — не исключенье.
Я каюсь в том, что я всё ещё жив,
Что я всё ещё здесь, в этом течении.
Я каюсь в том, что я знаю английский,
Что я учу детей говорить правильно.
Я каюсь в том, что я — не Чон Сун Бок,
Что я — это я, и это — моя война.
Э-эй, моя война!
---
А за окном — весна в Пхеньяне,
Дым от печей смешался с туманом.
Я иду по улицам города,
В руках — портфель с документами.
Кто-то идёт рядом, улыбается,
Кто-то смотрит, как будто знает.
Она говорит: «Ты странный сегодня,
Ты смотришь в небо, как будто там — свобода».
А я молчу, я просто иду,
И думаю о том, что где-то там, за рекой,
Есть другая жизнь, другая страна,
Где я могу быть просто собой.
Э-хэ-эй, просто собой...
---
Кто-то хочет меня уничтожить,
Кто-то бьёт, но я выживаю.
Реальность трещит, я вижу будущее,
Я знаю, что будет, но я не сдаюсь.
Я уклоняюсь, я падаю сам,
Но я выживаю — я здесь, я живу!
А потом мы сидим у печки,
Кто-то укутан в одеяло,
Кто-то разливает соджу,
И мы пьём за то, что мы — это мы.
Э-хей, э-хей, за нас!
---
Это день покаяния, товарищи,
Но я больше не буду просить прощенье!
Я курьер, я учитель, я человек,
Я имею право на своё мненье.
Я вижу будущее, я знаю свой путь,
Я вырвусь из этой железной клети.
Я уйду, я уйду, я уйду,
Но пока я здесь — я буду петь,
Я буду петь эту песню для вас,
Чтобы вы знали, что внутри меня —
Не пустота, а свет, а свет!
Э-эй, свет, а свет!
---
Вот и всё, собрание кончилось,
Люди расходятся по домам.
Я иду по пустому коридору,
Мимо портретов, мимо знамён.
Завтра новый день, новые встречи,
Новые вопросы, новые беды.
Но я знаю одно: я не сдамся,
Я не сломаюсь, я выживу здесь.
Потому что внутри меня — не тетрадка,
Не цитаты вождей, не казённый пафос.
Внутри меня — человек,
Который однажды скажет: «Свобода!»
Э-хэй, свобода!
---
День покаяния — это не конец,
Это начало новой истории.
Я не знаю, когда я уйду,
Но я знаю, что я уйду.
А пока — я буду здесь,
Я буду петь, я буду жить,
Я буду ждать — и ждать,
Пока не настанет тот день,
Когда я смогу сказать:
«Я — свободный человек».
Э-э-э-эй...