Розенберги
Меня опять торкнуло
РОЗЕНБЕРГИ
Два года в бетонной ночи без луны,
Два года он шепчет мне: «Только держись».
Нам пишут с трибун, умоляют стены тюрьмы,
Пять тысяч свечей повторяют: «Жизнь!»
А я вышиваю мальчишкам платки,
В стежки зашиваю прощальный хорал.
И, Господи, если Ты есть — помоги
Не выдать, как воздух от страха дрожал.
Это не шпионаж — это совесть и свет,
Это пепел детей, что осел на губах.
Я отдала не чертеж — я дала свой ответ,
Чтобы атом не стал палачом в небесах.
И когда током ударит в виски, как в набат,
Я не вскрикну — я песню вплету в провода.
Пусть простят меня двое, простят мои мальчики,
Но предать правду — страшнее суда.
Мне твердят: «Назови имена — и уйдешь.
Он умрет, ну а ты ведь всего лишь жена».
Только он — это воздух мой, кожа и дрожь,
Как мне жить, если в спину воткну ему нож?
Нам приводят детей за стеклом раз в семь дней,
Младший тычется в стекла горячим лбом.
Я улыбку держу, чтоб не ранить больней,
А потом вою волком в подушку тайком.
Это не шпионаж — это совесть и свет,
Это пепел детей, что осел на губах.
Я отдала не чертеж — я дала свой ответ,
Чтобы атом не стал палачом в небесах.
И когда током ударит в виски, как в набат,
Я не вскрикну — я песню вплету в провода.
Пусть простят меня двое, простят мои мальчики,
Но предать правду — страшнее суда.
Говорят, мы запели, привязаны к стульям.
Он сжал ремни, я ловила хрип его нот.
«Вставай, проклятьем заклейменный…» — над тюремным гулом
Наш последний, бессмертный, сиротский полёт.
Мне не страшно, родные, мне горько за маленьких,
Что одни будут помнить сквозь годы и ложь.
Мы всего лишь хотели, чтоб мир стал без смертной межи,
Ядовитых грибов, что вонзаются в дрожь.
Девятнадцатый… июня… пятьдесят третий…
Ток по телу — и свет… только свет впереди…
Пойте, мальчики, пойте, я — ветер, я — ветер…
Отпустите меня… отпустите…
Прости.
https://muzaro.ru/s/RzwpEEgXE0J4i4VXSSvM2Fi3GNXxOUhpoZmRVzL0