Легенда о «спящих под землёй»

— Придвиньтесь ближе к огню, дети мои. Ночи в землях потерянных путников холодны, но рассказ мой — ещё холоднее.

«Сорочье Гнездо» тонуло под снежной шапкой. За ставнями выла метель. Но в приюте для брошенных и больных всегда горел тёплый очаг.

Дети придвинулись. Костёр трещал, бросая на лица дрожащие тени. Старая женщина долго смотрела в пламя, прежде чем заговорить. Голос её был тих, как ветер в мёртвых кронах замёрзших земель.

— Есть места, куда не стоит заглядывать. И есть истории, которых не стоит знать. Но вы уже выросли. Только слушайте не ушами — а тем, что внутри. Тем, что иногда будит вас среди ночи без причины.

Она помолчала...

— Давным-давно, когда горы были молоды, а реки помнили голос Создателя, у мира Ваэ́рис было два сердца. Одно — наверху. Оно било «белой кровью» — чистой энергией Священных Вод. Второе — внизу. Глубоко под корнями гор, под могилами забытых царей. Там, где тьма плотная, как смола. Тёмный Источник. Питаясь его силой, в недрах вырос великий город. Имя ему — Азерта́ль. И об этом месте, мои потерянные птенцы, лучше бы вам никогда не слышать…

Она понизила голос до шёпота.

— Кто-то говорит, что Азерта́ль не строили. Что он вырос сам. Из жара земного чрева, из пара над лавовыми реками, из воли того, кто спал в самом низу. Другие говорят — его создал младший из Богов, Нокса́р. Но есть те, кто считает, что Нокса́р лишь нашёл его. Уже живой. Уже дышащий.

И в этом городе, среди огненных водопадов и каменных мостов, обитали они. Лаурэ́ги…

Слово повисло в воздухе.

— Никто не знает, как они выглядели. Пишут, что они были высоки, как колонны, и неподвижны, как статуи. Что кожа их — твёрдая, как чешуя. Что глаза их видели то, что скрыто от нас. И что они были бессмертны…

Она провела морщинистой рукой по воздуху, обводя взглядом притихших детей.

— Но они не исчезали. Они оставались. Всегда. Они были частью Азерта́ля. А Азерта́ль — частью их.

Пламя выстрелило искрами. Где-то в лесу закричала птица, и один из мальчиков вздрогнул.

— Азерта́ль питался Тёмным Источником, что, словно кровь, протекал в его жилах. И пока били оба источника — белый наверху и чёрный внизу — мир был в равновесии. Но равновесие не длится вечно.

Старуха снова замолчала.

— Когда Тьма поднялась из глубин, Первые Боги сделали выбор. И сотворили то, за что мы платим до сих пор. Они запечатали не только младшего Бога. Они запечатали весь Азерта́ль. Вместе с жителями. С источником. С каждым камнем, мостом, каждой огненной каплей.

Повисла тишина... Даже костёр, казалось, перестал трещать.

— Но запечатать — не значит убить. Это значит — оставить в вечном сне. И там, внизу, Азерта́ль спит. До сих пор. Спят его реки. Спят улицы. Спят его жители. Если это можно назвать сном…

Она наклонилась вперёд.

— Но сон — не тишина. Иногда, в самые глухие ночи, слышно, как они ворочаются там, внизу. Как скрежещут их когти по камню. Как зовут. Не словами. Не голосом. А тем, что входит в твой сон. И ты просыпаешься в поту, хотя не помнишь, что видел.

Дети не шевелились. Казалось, что они даже перестали дышать...

— Они ждут. Не только лаурэги. Не только Ноксар. Ждёт сам Азерталь. Есть пророчество: когда три крови мира соединятся в одну — наступит конец ожиданию.

Она сглотнула, поморщившись, будто слова причиняли боль.

— Три крови. Три потока, что не должны сливаться. Но когда это случится — дрогнет печать. И тогда распахнут крылья Высшие Творения Ноксара. Три Карателя. Они не спят. Они держат печать и ждут, когда придёт время её разрушить. И тогда Тёмный Источник вырвется наружу. Вместе с Великой Тьмой. Той, что ничего не забыла. И не умеет прощать.

Раздался тихий детский всхлип.

— Но есть надежда. Есть тот, кто всё остановит. Тот, кто вернёт равновесие. Тот, в ком сплелось несмешиваемое. Он не знает о себе ничего. Он может быть ближе, чем вы думаете. Или дальше, чем можно представить.

Она улыбнулась — грустно, почти обречённо.

— А потому, дети, вот мой совет. Если глубокой ночью вы услышите, как земля под ногами вздыхает — не останавливайтесь. Не прислушивайтесь. И никогда не пейте воду из трещин в мёртвом камне.

Дверь в дом резко распахнулась, впуская сильный ледяной поток ветра и множество колких снежинок. Дети тут же прижались друг к другу, оборачиваясь на нежданного «гостя».

Костёр вспыхнул ярче и погас, оставив их в темноте.

Старуха посмотрела на пришедшего из-под нависших, морщинистых век. Её лицо растянулось в приветливой улыбке, словно она давно ждала того, кто пришёл.

***

В это же время, далеко-далеко отсюда. На другом конце мира Ваэ́рис. Среди мёртвых земель, сухих, обжигающих ветров, бесконечных песков и прокля́того солнца. Ведомая нитью Великого Полотна, распахнула глаза та самая Надежда, вернувшись с «другого берега».