Лечение Персея (Иллюстрация к книге "Приют повышенной волшебности")

Отрывок:

В этот момент в клинику вбежали мужчина и мальчик лет двенадцати. На руках у мужчины лежал, словно мокрая тряпочка, едва дышащий рыжий котенок, крупный, с кисточками на ушах и огромными трогательными лапами, безвольно свисающими. Мейн-кун полидакт. Месяца три-четыре. Состояние было критическим: он хрипел, изо рта шла кровь.

— Помогите! — кричал мужчина. — Он застрял в окне на проветривании! Мы его вытащили, но ему плохо…

Сергей Павлович лишь раз взглянул на котенка, покачал головой.

— К сожалению, ситуация уже критическая… Его органы слишком повреждены. Единственное, что мы можем, пройдемте, для начала обезболим… мы конечно проверим, осмотрим…

Рита знала, что значит этот тон. Но она и без тона видела по состоянию пережатых и поврежденных органов мейн-куна, что его ждет укол. Последний в жизни укол.

Его младший хозяин, похоже, тоже все понял.

— Персей, — всхлипывал мальчик, руки тряслись, по подбородку текли соленые потоки, — прости меня, прости. Это я открыл окно, забыл про тебя, не проследил. Это я должен погибнуть. Не ты! Усыпите меня лучше, меня усыпите!

Сердце Риты сжалось. Она не могла допустить, чтобы котенок умер. Не здесь. Не сейчас. Не в ее смену!

Девушка решительно шагнула за доктором, опережая хозяев.

"Что ты задумала?! Остановись! — заорала Клеопатра в голове. — Нельзя показывать свой дар чужим! Это опасно!"

Но Рита даже не слушала. 

Она уже приняла решение. 

В конце концов, не будь она, Рита, той, кто принимает такие решения, она не выходила бы и саму богиню.

Она стремительно влетела в процедурную и закрыла дверь на защелку прямо перед хозяевами котенка.

— Что вы себе позволяете?! Рита, вы переходите границы — Сергей Павлович пытался преградить ей путь к столу, где уже лежал Персей, делая последние вдохи, отпущенные ему судьбой.

Но она не собиралась соглашаться с такой судьбой.

Она уже коснулась котенка. Его жизнь теплилась едва-едва. Очевидно, что сложно будет собрать его воедино. Но она могла, могла и сделает. Не сделать — было бы кощунством.

Золотой свет хлынул из ее ладоней мощным, густым потоком. Но в этот раз, словно вместе со светом из нее буквально вытягивали саму жизнь. Внутренности скрутило судорогой, в висках застучали тяжелые молоты, дышать стало невыносимо. Она отдавала всю себя. Свет медленно, мучительно расправлял смятые органы, восстанавливая кровоток, залечивая разрывы.

Рита рыдала, не ощущая этого. Ей было больно видеть своего пациента, ей было физически больно. Но она не имела права останавливаться.

Сергей Павлович замер. Явно задержал дыхание и не мог отвести завороженного взгляда. Он видел, как яркая сила раскладывает по местам поврежденные органы. Он видел золотой свет.

Красное свечение внутри начало угасать, заменяясь светлыми вспышками с малюсенькими блестками, а после — принимая цвет обычного кота.

В этот момент дверь выломали. 

Разъяренный хозяин Персея ворвался внутрь первым, но мальчик обогнал его, подбегая к столу, и замер, хватая ртом воздух, словно в этом мире кончились все слова, или воздух. 

А котенок сидел на столе. Он потянулся, зевнул и произнес фирменное, полное любопытства и любознательности мейн-кунье:

— Чирлык?

Мальчик и мужчина замерли. Первый тут же опустился на колени, обнимая котенка, который спрыгнул с процедурного стола и принялся изучать кабинет.

— Он цел… — прошептал мужчина.

— Помните, лекарства именно для найденышей! — выкрикнула Рита в лицо ошеломленного ветврача, и дала деру.