Элсибет
В свои семнадцать лет Элсибет похожа на дикий цветок, пробившийся сквозь трещины храмового камня. В ней до сих пор живет та самая девчонка, способная замереть с приоткрытым ртом при виде огненных жонглёров или поймать ладонью падающий кленовый лист. Её зелёные глаза цвета молодой листвы умеют сиять чистым, почти детским восторгом, а светлая улыбка способна обезоружить лучше любого кинжала. Она слишком юна для той грязи, в которой вынуждена пачкать руки, и её душа отчаянно цепляется за остатки света: запах жареного мяса на осенней ярмарке, тепло камня под спиной, сладость молодого вина, от которого она всё ещё морщится.
Но этот свет приходится выжигать изнутри калёным железом каждый раз, когда бархатистый голос учителя вырывает её из сна. Судьба забросила её в промозглые катакомбы Кармаринской империи, где милосердие - это непозволительная роскошь, а ошибка стоит жизни. Здесь нет места наивности, её можно только изображать чтобы ввести жертву или окружение в заблуждение. Чтобы выжить среди клинков Старейшин, ей пришлось похоронить свою детскую радость глубоко под слоями дорожной пыли и ледяной ярости. Теперь её красивое загорелое лицо чаще всего представляет собой неподвижную маску, а тело, изящное и мускулистое одновременно, действует как идеально слаженный механизм. Она научилась двигаться бесшумно, дышать ровно даже со стрелой между ребрами и смотреть в упор взглядом готовой к броску змеи.
Её стройная фигура, скрытая под тяжелым дорожным плащом, обманчива. Под тканью скрывается сталь - результат бесконечных тренировок, которые едва её не убили. Выжив в первых кровавых чистках храма лишь чудом, она освоилась в этом мире благодаря одному-единственному человеку. Ар’Кайл. Однорукий старец Мелихор называет его Первой Тенью, но для Элси он стал чем-то большим, чем наставник. Он подобрал её на улицах сломанной, выпотрошенной страхом куклой и буквально вложил в неё часть своей искалеченной души.
Он учил её не только правильно держать отравленный стилет или ломать шею одним поворотом кисти. Он учил её читать людей, предсказывать их следующий вдох, находить слабость в самом безупречном доспехе и, что самое страшное, оставаться равнодушной, глядя в стекленеющие глаза жертвы. Его уроки были жестоки, но именно эта жестокость спасла ей жизнь.
Ар’Кайл никогда не говорил о любви. Романтические чувства — это уязвимость, а ассасин, позволивший себе любить, уже мертвец. Он не дарил ей цветов и не говорил о своих чувствах. Его забота проявлялась иначе: в том, как он молча отдавал ей свой единственный теплый плащ, пока сам дрожал от холода; в том, как незаметно вправлял ей вывихнутые пальцы после спаррингов, не упрекая за ошибку; в единственной кружке козьего молока, которую приносил ей по утрам, зная, что другой нормальной еды она может не видеть неделями. Видя эту суровую, скупую самоотдачу, видя, как единственная рука мастера прикрывает её спину в бою без тени сомнения, Элсибет совершила самую опасную глупость в своей недолгой жизни.
Она влюбилась. Тихо, безнадежно и абсолютно вопреки правилам Лиги. Для неё он был единственным якорем в океане чужой крови и она наивно решила для себя, что когда-нибудь они будут вместе. Эта любовь делала её сильнее, давая повод возвращаться живой с заданий, ради которых других отправляли на верную смерть. Но она же станет её главной слабостью.