Дом гнева. Одилия и Корвин
Внезапно он сделал несколько шагов навстречу. В ответ на это тело сковало в нахлынувшей панике. События предшествующей ночи еще отзывались в крови остатками холода и омерзения. И, кажется, он это учуял, ведь шаги резко оборвались, а Корвин так и замер на середине пути, пряча руки в карманы штанов.
— Если не спится, займи себя чтением, — хмыкнул он безразлично. — Будет хоть какая-то польза.
— Так верни мне книги, которые забрал.
— Тебе хватит и тех, что есть в библиотеке. Если хватит мозгов разобраться в наших «сложных» глаголах с сотней исключений.
— Ваасс’а ан архшс.
От сказанного щеки заполыхали в стыде. Это было явно лишнее. Когда я, отыскав фразу на страницах книги, попросила Уну объяснить ее значение, та едва не лопнула от накатившего смущения. Если уж браться за перевод, то на моем языке она звучала как пожелание любить себя до смерти, стоя на голове. Забавно, что во фразе фигурировал один из самых ярких глаголов в их длинном списке исключений.
В ответ на неслыханную грубость от Корвина я ожидала чего угодно — от не менее заковыристого ругательства до требования больше не озвучивать подобное в стенах дома. Вместо этого он сухо усмехнулся и бросил только:
— Хотя бы ругаться ты научилась грамотно.
Подступающая ярость придала смелости сделать шаг ему навстречу, а затем еще один, и еще, пока между нашими телами не осталось ничего, кроме тонкой полоски воздуха.
— Что, трахать образованных тебе нравится больше?