Слова

Свечи оплыли ровно наполовину. Аур считал их — семь, на медном подсвечнике, который когда-то стоял в комнате матери. Он не зажигал их ни разу за все годы, что провёл здесь один.

Теперь они горели, и свет дробился в гранях бокалов, оставляя на скатерти длинные золотистые полосы.

Эффа сидела, напротив. Её пальцы обхватили ножку бокала так, словно та могла выскользнуть. Она ещё не сделала ни глотка.

Аур поднёс свой бокал к губам, но не отпил. Вино пахло тёмными ягодами и чем-то горьковатым — он не помнил, когда покупал эту бутылку. Возможно, её здесь не было вовсе, пока он не ушёл.

Он хотел сказать что-то. Любое слово, которое разорвёт эту тишину. Но каждое застревало где-то в горле, не долетая до языка.

Эффа подняла взгляд. В её глазах отражался огонь.

- Смотришь в сторону, не желая сказать жестокую правду? – спросила она.

Её голос прозвучал низким грудным, томным тоном, тем самым голосом которым она сводила с его ума каждый раз. 

Наступила тяжелая неловкая пауза. Эффа смотрела в упор вертикальными зраками серебряных глаз.

Аур замер, думая, как сказать ей, о том, что должен жениться на другой в то время как Эффа его единственная любовь и он сделает все что бы сохранить эти чувства.

Эффа, не улыбалась. Она просто ждала, его слов как приговора. 

Тишина снова натянулась между ними, как тетива.

Аур молчал. Он знал, что она все знает. Но он должен сказать обо всем этом сам.