Сенька перед монументом Вечного Царя Аллазария и Хозяйки Судьбы Тиалин Светоносной в городе Виль

Он никогда не видел ничего подобного. Камень, из которого были высечены фигуры, казался живым — тёплым, светящимся в лучах утреннего солнца, словно скульптор только что отложил резец. Три фигуры стояли на огромном пьедестале, украшенном барельефами и гербами. Мужчина в короне — высокий, статный, с мечом в руках, опущенным остриём вниз. Женщина — прекрасная, с короной из звёзд, с кинжалом, занесённым над чудовищем. И само чудовище — сгорбленное, рогатое, с искажённым от боли лицом, придавленное к земле.

Надписи на пьедестале были высечены золотом. Сенька читать умел плохо, но буквы знал. Он подошёл ближе, щурясь, водя пальцем по строкам.

«АЛЛАЗАРИЙ. ВЕЧНЫЙ ЦАРЬ. ОТЕЦ НАРОДОВ».

Сенька отшатнулся. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще — тяжело, глухо, где-то в горле.

«Аллазарий».

Сенька стоял, глядя на статую, и не мог пошевелиться.

«Вечный Царь. Отец народов. Так вот ты какой… Говорят, помер уже – не такой уж и вечный».

Мужчина с мечом смотрел вдаль, поверх толпы, поверх города, поверх мира. Его лицо было спокойным. Уверенным. Царским. Сенька перевёл взгляд на вторую надпись.

«ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВО ТИАЛИН СВЕТОНОСНАЯ. НАСЛЕДНИЦА МИРА. ХОЗЯЙКА СУДЬБЫ».

Женщина на пьедестале была прекрасна. Её лицо — спокойное, решительное, с лёгкой улыбкой, — казалось, смотрело сквозь чудовище. В её руке — кинжал, пронзающий демона. Чудовище корчилось, но не от боли, а от бессилия. От поражения.