Рецензия на роман «Живые надеются»

Размер: 1 188 762 зн., 29,72 а.л.
весь текст
Бесплатно

Рецензия на роман "Живые надеются"


Роман Бр-Кузнецова "Живые надеются" завершает весь цикл произведений, посвященных Ярусному миру. Все висящие на стене ружья, наконец, выстреливают, все объявленные пророчества сбываются, но полной ясности в итоге так и не возникает. И трудно понять, то ли так отражаются философские убеждения автора о вечной способности Зла к возрождению, то ли причиной тут стали его старания наполнить роман многочисленными аллюзиями на нашу современную политическую ситуацию, а поскольку она в данный момент пребывает в состоянии крайней неопределенности, то и ее зеркало в сюжете романа никак не может отражать окончательной победы одной из противоборствующих сил.


Но конкретные сюжетные проблемы автор при этом решает мастерски. Роман начинается с литературной игры с участием Гоголя, чей голос якобы надиктовывал автору тексты предыдущих романов, да вот беда, творчески иссяк к финалу, так что теперь автору приходится все выдумывать самому. И это у него получается.


Нельзя не восхититься, как автор выпутывается из ситуации с раздвоением гарпии Бац, случившемся в предыдущем романе. Теперь выясняется, что способность к разделению - это черта, присущая всем гарпиям, вот только у Бац это дело заходит особенно далеко, и она продолжает делиться в начале романа, причем на этих разделениях построена вся сюжетная линия, касающаяся событий в Отшибине. Бац по ходу действия морально растет, претерпевает муки, попав в руки своих врагов, сама же, однако, и освобождается с помощью своего ума и хитрости и, наконец, объединяется со своими копиями, что позволяет ей надеяться на восстановление ног, утраченных во время пыток.


Отшибина при этом окончательно деградирует, получив в вожди людоеда, да еще и управляемого извне, поскольку мертвецы хитростью вынудили его проглотить червя сколекса. В финале романа основная масса мертвых карликов гибнет в походе на Эузу, как от руки эузцев и подчиненных ими великанов, так и от стрельбы выставленных Мертвым Престолом заградотрядов, а сама Отшибина, а точнее, находящийся на ее территории город Ы, становится конечной целью ответного похода эузцев.


Тема марионеточного поведения становится одной из определяющих линий в развитии сюжета. Мало червей сколексов, которых теперь у кого только ни обнаруживают, так еще и женщины из Стрелецкого угла становятся такими же марионетками из-за подсаженных им особых блох сифонаптер. Но самый поразительный случай происходит на дне Колодца Демонова, куда был низвержен город Дрон. Там внезапно прорастает собственный Мертвый Престол, и усаженным на него оказывается полное ничтожество по имени Мак, послушно повторяющее то, что ему диктует... а вот кто? Сам Мертвый Престол? Скрывающееся невесть под какой личиной Шестое божество? Или некое коллективное сознание мертвецов Шестой расы? Что реально представляет собой эта всемирная мертвая сила, автор так и не проясняет. Но ее авторитет реально признают все лояльные Мертвому Престолу мертвецы, и даже сам Стузо - последний магистр Ордена посланников Смерти - охраняет Мака, пока с ним самим не разделываются мертвецы не лояльные из команды Дрю.


События на дне Колодца Демонов, где Кехо, Кло, Пендрису и Амуру приходится налаживать контроль над припасами в мертвом городе, бороться с грабителями, а потом и с рыцарями Стузо, свалившимися ранее в тот же колодец. Завершается их эпопея нисхождением в их колодец Драеладра с Рунным камнем, который испепеляет Мертвый Престол с сидящим на нем Владыкой Смерти. Полная победа, казалось бы, вот только таких престолов на поверку оказывается аж семь, по числу существующих в этом мире богов. И, добавлю, по числу архонтов, правящих собственными небесами, согласно некоторым гностическим учениям. Собственно говоря, эти неполноценные боги из романа тянут только на демиургов, то есть вполне могут и быть такими архонтами. Если так, то тут у автора присутствует глубокий философский посыл, куда более важный, чем впихиваемая в роман политическая конъюнктурщина. Сам Драеладр, дракон-маг, в этом случае является носителем Божественного Сознания, не больше, не меньше, что сполна оправдывает его декларируемое всезнайство.


Отсюда можно перейти к сюжету, связанному с драконами. Вся их Третья раса откровенно деградирует, пораженная историческими проклятиями: Злобным Хохотом, Порабощенным Разумом и Жизнью во Сне. Вот только Драеладр, напитав Рунный камень силой Луны и спася оттуда Бларобатара, заявляется на Небеса и устраивает драконам подлинный разгром, сжигая неисправимых и опаляя хвосты не столь погрязшим в пороках. Проклятые драконьи острова при этом начинают улетать в невесть какие выси, что становится аналогом падению земной тверди в Колодец Демонов. Оставшиеся в живых драконы вспоминают, наконец, о своем истинном предназначении и становятся верными спутниками Драеладра.


Еще одной сквозной сюжетной линией становится путешествие Фернана на восток в компании великана Ома. По ходу дела они спасают из заключения детей и биоманта Сая, к ним присоединяется некромант Гну, и вся эта компания подчиняет себе великанов и пленит Дольфа из Сикора - по сути, нового серого кардинала Мертвого Престола, чтобы присоединиться к войскам Звана в Эузе. Параллельно этому пробираются на восток и плененные мертвецами царевичи Карамца - Мозес и Кикес, не нужные больше собственному отцу. Вот у них-то все в итоге заканчивавется полным хэппи-эндом.


Но интегрирующая все сюжетная линия романа - это борьба нового царя Звана за контроль над Эузой и отражение им нашествия мертвых армий. Вот здесь как раз возникает больше всего аллюзий, связанных с современной политической конъюнктурой. Автор старается свести концы с концами в желаемом для него ключе. Отдельные сцены выглядят откровенно карикатурно, как, например, развал обороны приграничных крепостей или тупое стояние на месте мертвого войска, возглавляемого окаменевшим полководцем Цилиндроном. Но есть и интересные сюжетные находки вроде использования Георном осадной башни карликов в качестве оружия для поражения их же самих. Достаточно оказалось подвесить эту башню к летающему замку и раскачать как маятник. Смешная, но показательная история вышла со Скипетром Неуязвимости, который должен был получить, но так и не получил Цилиндрон. В этом эпизоде культивируемая Мертвым Престолом тотальная ложь оборачивается против него же самого.


Но в итоге Зван, собрав ополчение, включая разочаровавшихся в идеях некрократии мертвецов, сперва громит захватчиков на собственной территории, а затем начинает поход на запад, последовательно покоряя земли, некогда отпавшие от Восточно-Человеческой империи. Последним аргументом некрократии становится вступивший в схватку Мировой Червь, но и тот не выдерживает воздействия Рунного камня и вновь разворачивается в дорогу, придавив собой все мертвое воинство, ровно на этом месте и выстроившееся. При этом сам Червь, которого посчитали было даже воплощением Шестого божества, на поверку оказывается механизмом, которым управляет из его головы андроид, глава эузской Академии наук и создатель науки биомантии, Настоятель Гью. Ко всему прочему еще и проходы в Подземный мир оказываются заваленными, поскольку ярусы начинают отдаляться друг от друга, и подкрепления мертвецам больше ждать неоткуда. Так что здесь, в отличие от неоднозначной ситуации с колодцами демонов, у людей полная победа.


Как и прежние произведения данного автора, роман богат на неожиданные сюжетные повороты и философские размышления героев из числа ученого люда, к которому добавляется еще и новоявленный пророк в лице Драеладра. В целом, несмотря даже на не самую удачную попытку автора следовать политической конъюнктуре, роман "Живые надеются" выглядит вполне достойным завершением цикла "Ярусного мира" и, несомненно, заслуживает внимания читателей.

+126
88

5 комментариев, по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Бр-Кузнецов
#

Спасибо за рецензию, Julian-gnostik!

Думаю, отрецензировать всю эту некороткую эпопею от первого до последнего романа - своего рода подвиг по отношению, и где-то в чём-то приближается к соавторству - как в аспекте понимания смыслового слоя (во всех романах), так и (конкретно в "Живых") - в плане влияния на мой авторский замысел - по механизму обратной связи. 

Важно, что рецензия, хоть и позитивна, но не чисто комплементарна, в ней присутствует критика.

Начну с главного из критических моментов - о "неполной ясности в итоге":

Все висящие на стене ружья, наконец, выстреливают, все объявленные пророчества сбываются, но полной ясности в итоге так и не возникает. И трудно понять, то ли так отражаются философские убеждения автора о вечной способности Зла к возрождению, то ли причиной тут стали его старания наполнить роман многочисленными аллюзиями на нашу современную политическую ситуацию, а поскольку она в данный момент пребывает в состоянии крайней неопределенности, то и ее зеркало в сюжете романа никак не может отражать окончательной победы одной из противоборствующих сил.

Тут такое дело.

Метод написания романа - как и ранее, импровизационный, во всяком случае, преимущественно импровизационный. То есть, плана романа заранее не создавалось. Как я добивался выстреливания ружей на стенах? Шёл себе под стеночками и стрелял из каждого, какое замечу, либо оставлял на потом, чтобы вернуться и таки стрельнуть)))

О том же, чтобы добиться "полной ясности" итога любой ценой, в общем-то речи заранее не было (особенно, как я понял интерес рецензента, это касается ясности в вопросах космогонии). 

Некоторые космогонические новации в тексте присутствуют, но, конечно, им далеко до того, чтобы закостенеть в некоторой схоластической системе. Учитывая импровизационный способ движения автора, это та самая особенность текста, с которой стоит смириться как автору, так и читателю.

У автора не было заготовленной космогонической картины, претендующей на всамделишность на все времена. Только установка на правдивость освещения и логичность картин, которые складываются.

У меня не было предварительных мистических озарений, результаты которых при помощи романа я бы старался донести до сведения читателя. Но - сам роман есть род мистического познания с моей стороны, раз в нём складывается нечто такое, чего автор заранее не просчитывал.

Само название "Живые надеются" - процессуально (как процессуальны и имена всех предыдущих романов), а стало быть - если речь в нём и о некоем достигнутом состоянии, то всё же о состоянии динамичном. Мир пришёл к тому, что живые теперь могут надеяться. Пребывать в процессе надежды. Не почивать на лаврах.

Со своей стороны автор не стал приводить все процессы к застывшему в покое самоуспокоению финальных формул - но не потому, что тупо "не сумел придумать" желаемого состояния мира, а из соображений художественности. Финальная исчерпывающая модель мира либо должна увенчать сюжет, либо её расписывать не должно (это же будет насильственным натягиванием совы Минервы на подменивший мир деревянный глобус, ага).

Есть ли у автора убеждённость в самовозрождении зла? Скорее, в неразрешимости проблемы зла в истории. 

От реальных побед над агентами зла мы получаем разной длины передышки - вот как от 1945 до 1991, например.

Но приравнять победу над агентами зла к победе над злом как таковым - отсюда несло бы тем жалким оптимизмом поп-культуры, в который я не верю. В этом смысле я реалист.

Далее - о конъюнктуре применительно к войне. Я бы не назвал понятие "конъюнктура" вполне адекватным. Конъюнктурны ли были предсказания Кассандры? А в моей эпопее встречаются предсказания, и довольно-таки кучно. Да, где-то история 21 века следовала за моей фэнтезийной историей, а где-то и наоборот, но нарочно выбиваться за пределы реально происходящего - да зачем, если я стараюсь писать только правду?

Ну вот как-то так.

Ещё раз большое спасибо за рецензию!)

 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  1
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  1
 раскрыть ветвь  0
Написать комментарий
108K 881 2 373
Наверх Вниз