Рецензия на повесть «Плачущий ребенок»
Когда закрываешь «Плачущего ребенка» Льва Вишни, первой мыслью бьет не страх перед волками или призраками, а какая-то тоскливая безнадега. Обычно, когда видишь приписку «основано на реальных событиях» в жанре хоррор, скептически хмыкаешь — мол, знаем мы эти уловки. Но тут этот постскриптум про найденную палатку и безумного геолога ложится на текст как влитой. Может, потому что автор очень грамотно, даже дотошно выстроил декорации, в которые веришь сразу.
Тут вообще очень странный коктейль. С одной стороны, это почти советский производственный роман. «Техника молодежи», разговоры о Брежневе, дефицит, планы ГОКа, бесконечные папиросы и спирт. Ты буквально чувствуешь этот запах затхлого плацкарта и солярки. И вот в этот подчеркнуто материалистичный, атеистический мир, где бога нет, а есть только таблица Менделеева, начинает просачиваться что-то древнее.
Не резко, а через какую-то неправильность происходящего. Геологи — Олег, Пал Петрович, Стас — винтики системы. Один карьерист-ученый, другой — крепкий хозяйственник, третий — переломанный войной проводник. И жутко становится не тогда, когда появляются волки, а когда понимаешь, что весь их жизненный опыт, все их карабины и знания здесь просто не работают.
Особенно зацепил образ Намангана. Это не классический монстр, который просто хочет всех съесть. Это сущность, которой скучно и больно. Сцена с «загадкой» — «сделай так, чтобы я перестал плакать» — это какой-то запредельный уровень психологического садизма. Призрак играет с ними, как кот с мышью, но не ради еды, а ради того, чтобы хоть на секунду заполнить свою пустоту чужим ужасом.
И то, как по-разному ломаются герои, выписано здорово. Стас, этот бравый вояка с войной за плечами, сдувается первым. Его бравада — карточный домик. Смерть у него получилась, конечно, кинематографичной, с отрубленной головой, но какой-то жалкой. А вот Пал Петрович удивил. До последнего пытался говорить с бездной на языке логики, даже стрелял в ледяную статую. Бесполезно, глупо, но вызывает уважение.
Но самый "сок" повести — это, конечно, моральный перевертыш с Олегом. Писатель долго нас водил за нос, показывая "интеллигентного мальчика", очкарика, который вроде как жертва обстоятельств. А потом вываливает на нас правду, и ты сидишь такой: «Да ладно?». Может быть, немного в лоб, без полутонов, но в рамках жанра работает безотказно.
Олег ведь действительно самый страшный персонаж здесь. Стас убивал на войне, защищаясь. Шаман убил Намангана из-за фанатичной веры. А Олег убил своего будущего ребенка просто потому, что тот мешал ему жить комфортно. Прагматично, тихо, цивилизованно. И именно поэтому Наманган оставляет его «в живых».
Разговор в доме Бабая — кульминация всего. Когда призрак в облике подростка объясняет, что смерть — это слишком легкий выход, становится реально не по себе. Идея о том, что ад — это не котлы со смолой, а вечное одиночество в ледяной пустыне в компании с демоном, которому нужна твоя боль как батарейка, пробирает до костей. И тело Олега, которое вернули родителям, — пустая оболочка, биоробот. Это страшнее, чем если бы его просто разорвали волки.
Кстати, о стиле. Иногда спотыкаешься о какие-то корявые фразы, иногда диалоги кажутся чуть-чуть искусственными, особенно в моменты паники (ну не говорят так люди, когда на них смотрят двести волков). Есть вопросы к логике: почему они не побежали к Бабаю сразу после первой ночи? Почему так упорно игнорировали возможность уйти за круг? Но, полагаю, это тот случай, когда атмосфера искупает огрехи. Ты прощаешь автору шероховатости, потому что он смог заставить тебя поверить в этот холод.
Эпилог с Кариной добивает окончательно. Есть в этом какая-то злая, высшая справедливость или, скорее, ирония судьбы. Круг замкнулся. Никакого хэппи-энда, никакого просветления. Только квартира, запах лекарств и тело без души.
«Плачущий ребенок» — это не просто страшилка. Это история о том, что за все приходится платить, и иногда валюта оказывается совсем не той, на которую ты рассчитывал.