Рецензия на сборник поэзии «Снежный ангел»
Два голоса, одна зима: поразительный диалог в поэзии
Когда мне в руки попал этот сборник, я ожидала чего-то привычного — сезонной лирики, любовных вздохов на фоне снега. Но уже с первых строк «Причуд» Ари Видерчи стало ясно: ошиблась. Это не просто книга стихов. Это разговор. Страстный, нежный, колкий, честный диалог двух поэтических сознаний, которые взирают на любовь и зиму с противоположных берегов одной реки, но видят одно и то же течение.
Наталья Грейш — голос самой зимы. Не той, что за окном, а той, что живёт в сердце. Её стихи — выдох, застывший в морозном воздухе. «Летаем снежными ангелами» — в этой строчке вся её поэтика: лёгкость, чистота, детская, почти наивная вера в то, что чувство способно победить законы мира. Не страшится быть откровенной. «Да, я люблю тебя / За то, что встретились зимой!» — это крик сердца, который многие из нас, пишущих, давно подменили сложными метафорами, опасаясь показаться простыми. Грейш напоминает: искренность и есть высшая сложность. Её зима звенит, хрустит, сверкает на шапках и «не мешает целоваться». Это вселенная, где чувство — главный закон, а холод лишь оттеняет жар.
И вот в этот искрящийся мир входит Ари Видерчи — с полуфабрикатами, лазером для шрамов, ватным тампоном в ушах от рассказов о Питере и заказом сумки на Wildberries. Это не антитеза. Это другая правда. Если Грейш поёт о любви, то Видерчи говорит с ней на «ты». Его поэзия — любовь после полуночи, когда романтические свечи догорели, а на кухне горит свет и нужно варить картошку. Это чувство не как состояние благодати, а как действие, выбор, ежедневный труд. «Я буду — твой каприз, изыск, / Причуда, блажь (немного нервно) и...» — здесь больше подлинной страсти, чем в десятках пафосных од.
Их диалог — главное чудо этой книги. Грейш говорит: «Не будь наивной дурочкой». Видерчи отвечает: «Явлюсь тебе любовью первою». Грейш восклицает: «Отринем вьюги мы!». Видерчи констатирует: «С ним нечего ловить / кроме морозного прощания». Они не спорят. Они созерцают один и тот же пейзаж: она — иней на стекле, он — узор трещин в этом стекле. И оба правы.
Как писатель, я завидую этому дару — сохранять в слове живую, неоприходованную эмоцию (Грейш) и умению вплетать поэзию в грубую ткань быта так, что та не рвётся, а становится лишь прочнее (Видерчи). Стихотворение «Сны о Питере» — шедевр тихой, бытовой метафизики. «Ты снова купишь полуфабрикаты, / И будешь мне рассказывать про Питер» — в этих строчках больше вечной, неистребимой нежности, чем во всех сонетах о любви.
Этот сборник — не чтение. Это проживание. Читая Грейш, вспоминаешь, каково это — падать в любовь, как в сугроб, с восторгом и бездумно. Читая Видерчи, вспоминаешь, каково это — любить, уже зная цену всему: и себе, и другому, и этим самым полуфабрикатам.
Закончу словами одного из них: «Ведь мы рядом / Сидим да наслаждаемся / Любимым обществом». Так и эти два поэта — сидят в одной книге, наслаждаются обществом друг друга и дарят нам, читателям, редкое счастье услышать не монолог, а разговор. Живой, зимний, бесконечно человеческий.
Резюме: прочтите этот сборник, если забыли, что поэзия начинается не с поиска «красивых слов», а с отчаянной честности перед самим собой. Два голоса, две правды, одна великая тема — как любить в мире, где даже в «чернильном небе» тянутся «серебряные провода». Браво.