Рецензия на сборник поэзии «Поворот винта»

Нигде в небесах, на земле не найдется покоя.
Лишь лунные тени, как острые копья заката...
рассвета, упадка...
Одно лишь — стоять на коленях... И ждать...
Может, света, а может, скорее, расплаты... 

Под красивой обложкой сборника "Поворот винта" — не просто лирические зарисовки, а сжатый философско-психологический триптих, где каждая часть — "Прошлое", "Настоящее" и "Будущее" — представляет собой определённый этап душевного кризиса и попытки его преодоления. На мой взгляд, в заглавии есть некая метафора: поворот винта меняет ход всей машины. Здесь — это та внутренняя сила, которая, ломая страдание, заставляет действовать. 

"Прошлое". Что в нём? Тупик, тяжесть, одиночество и пустота. Нет тёплых воспоминаний, спасения и милости. 

Ничего не найдя в прошлом,

Капли жизни до дна выпить...

Одиночество — как пошло!

Бремя страсти — куда выйти?

В "Прошлом" — отчаяние, кульминация которого — строки:

Что еще? Да ожечь холодом,
Только алчущим — бремя тяжкое…

Но не страшен внешний холод. От него можно укрыться. А как быть, когда в ответ на боль — душевный холод?! Отсюда — удивительный в своей образности конец стихотворения:

Капли жизни в мороз осколками
Разлетаются в настоящем

В застывших, осколочных строках "Настоящего" — леденящее прошлое, где

слово «вечность»

Из ранящих руки осколков

Разбитого некогда
Зеркала адской гордыни.

В этом стихотворении поражает философская глубина. Здесь вера оборачивается пустотой, а личность сводится к боли и ожиданию. Это мощное высказывание о духовном кризисе, где спасение (если оно возможно) начинается с разрушительного погружения в собственную пустоту. Увидеть себя в "зеркале гордыни" — значит осознать, что ты живешь не настоящей жизнью, а играешь придуманную тобою роль. 

Вчитываясь, мы находим мощные аллюзии (возможно, я ошибаюсь, но пишу, что увидела): "продажа души" — как тут не вспомнить доктора Фауста?; "се человек" — известная фраза Понтия Пилата (это человек). 

Осколки, кровь, плоть, копья — все образы острые, ранящие, подчеркивающие боль и хрупкость. Короткие, рубленые фразы, обрывистые строки передают свою напряженность, остроту переживаний и внутреннюю боль в "Будущее". Ибо

Оставаться нет ни причины,
Ни надежды...
Чтобы так вот, сразу

Уходить,
Меняя личины,
И стирая мысли и разум.

Каково же оно, будущее? Скорее всего, это маска, которая не обещает счастья. С образом  вечной и недоступной Донны Анны отождествляет себя лирическая героиня и превращает свою рану в памятник, свою заразность — в оружие. Здесь все высокие вопросы о Боге, вечности, боли сводятся к простой неискренней игре.

Все так просто под маской буден.

Будем, нет ли...

...ах... в понедельник...

Звоном рюмок чужих

«Будем»!

Будим чувства для расстояний.

Согласитесь, интересная игра слов? Но вряд ли автор играет ими. Звуча почти одинаково, эти слова показывают два возможных пути внутри одной и той же ситуации. "Будем" — пассивное существование, покорность судьбе, когда плывешь по течению будней, повторяя "будем" как тост. "Будим"— активное действие, попытка разбудить в себе что-то настоящее, чтобы преодолеть обыденность и расстояние. На мой взгляд, Екатерина  говорит о двойственности жизни: с одной стороны, мы живём в круговороте будней, повторяя обычные ритуалы (вроде звона рюмок и тоста "Будем!"), с другой — пытаемся внутри этой обыденности пробудить настоящие чувства, чтобы оставаться живыми и близкими, несмотря на любые расстояния.

Три стихотворения — это разные этапы жизни. В каждом из них — своя философия, стилистика, ритм, стихотворный размер. Вместе они дают сильное, глубокое, цельное произведение, в котором поворот винта — это падение и боль, но в то же время — поиски себя и обретение внутренней свободы. 

Екатерина Александрова говорит о мире хрупком и бескомпромиссном, в котором важно 

Простить, все в себе

И, пред небом упав на колени,

Понять, что ни бога, ни демона вы не найдете...