Рецензия на роман «Чёрное Солнце. За что наказывают учеников (том II)»

Если первый том дилогии, на который я когда-то уже писала рецензию, был посвящен ошибкам воспитания, совершенных Учителем -- верховным жрецом храма Закатного Солнца, и к каким катастрофическим последствиям они привели, то во втором -- теперь случившееся надо каким-то неведомым образом исправить. Но как ты это исправишь, если попытки спасти мир от мора, вызванного переродившимся Чёрным Солнцем, приведут лишь к новому и новому кругу смертей, жертв, бесконечно возрастающей боли? Этому миру нужно чудо -- и автор ведёт героев к этому чуду через тяжелый путь, через горечь осознания, через принятие своей судьбы -- и одновременно сражение с нею.

Прежде всего -- совершенно по-новому нам раскрывается сам Учитель, Элирий. В первом томе мы видим прежде всего его жёсткость, порой на грани жестокости; его холодность по отношению ко второму ученику; пропасть между ними, которую никак не удаётся преодолеть. Но, вернувшись к жизни и получив новый шанс, он осознаёт свою долю вины за произошедшее и от этого меняется сам -- а ещё раскрывается с той стороны, которую прежде тщательно скрывал.

Иначе мы видим его и в воспоминаниях второго ученика, которые от читателя были скрыты до поры до времени. Учитель оказывается далеко не только холодным "сверхсуществом": он способен искренне и чисто любить; в его жизни были трагические минуты, оставившие шрамы на сердце, которые не залечить и веками жизни; он может быть добр, хоть и прячет доброту под привычной маской статуса.

И неудивительно, что именно в его мыслях, в его взгляде на события, особенно когда речь заходит о том, чтоб покарать его непокорного ученика, мы теперь то и дело слышим мудрость, которой и следует звучать из уст верховного жреца:

Но в чистейшей правде этой не было милосердия и любви, а значит, она была много хуже лжи.

Силу можно проявить и через милосердие.

Увы, культ небожителей в мире Черного Солнца едва ли можно однозначно назвать поклонением добру. Божества света по-своему жестоки и лишают людей свободы не меньше, чем божество тёмное. Но в этом смысле жрец Закатного Солнца, несмотря на всё своё человеческое несовершенство и на принадлежность к горделивой высшей расе Совершенных, оказался выше их -- и даже будучи скованным небесной волей по рукам и ногам, он отваживается на бунт, потому что любовь к ближнему оказывается сильнее любой воли.

Кто мы такие, чтобы быть больше небожителей? Ты ищешь возможности прощения там, где их быть не должно. Это опасный путь. И это также -- нарушение закона.

И всё же он ищет. Ему предстоит узнать многое. Что боль была не напрасна. Что смерть была не напрасна. Что если б не произошло самого ужасного события, о котором мы узнаём из первой части дилогии, лучше не было бы -- было бы лишь хуже, бесконечно хуже. Пожалуй, самый жуткий эпизод во второй книге -- это альтернативная ветка событий, нечто вроде параллельного мира, куда Лестеру (хочется называть его сейчас именно этим именем, наиболее личным) удаётся ненадолго заглянуть и который существует не то в грёзах, не то в невероятно жестокой иной реальности.

Не остаётся прежним и Элиар. Конечно, буйная кровь кочевника в соединении с силами запретного Черного Солнца не пошла на пользу его характеру за эти долгие годы и даже столетия, и его фанатичная, болезненная страсть ненависти с преданностью, слитых воедино, то и дело захлёстывают его разум. Но в то время как Учитель, которому должно быть проводником непреклонной небесной воли, решается на благой бунт -- всегда непокорный ученик решается на благую покорность и в свою очередь приходит к не сжигающему черному пламени злобы, а к жертвенной мудрости доброты:

Пусть лучше предадут меня, чем предам я. Если Красный Феникс Лианора зовет, я обязан явиться на зов.

То, как закрутились события в кульминации, одновременно захватило меня и пробрало до слёз. На смену вражде и непониманию приходит близость душ и сострадание. И, признаться, я была готова к трагическому финалу -- а это оказался поворот к свету. И катарсис. Автор действительно мастерски это сделал, потому что там мне этот поворот казался невозможным. А теперь кажется единственно возможным и верным.

(Проиллюстрирую рецензию фотографией с участием тех же фотомоделей, что и на фотографии к отзыву на первый том. Это деревянные калмыцкие мальчик и девочка в национальных костюмах, и они идеально прошли кастинг на роль Элиара и Элирия. Я не могла не пригласить снова их сниматься для второго тома.)

Язык, как и всегда у автора, неизменно красив, описания по-прежнему сладостно тягучи, как мёд. И особенно приятно, когда среди них проскакивает ирония -- беззлобная, любующаяся, скорее улыбка, а не издёвка.

Одних только крупных каменьев на титульных одеждах Великого Иерофанта хватило бы, чтобы купить табун из тысячи чистопородных лошадей со сбруей в придачу.

Да, выходец из степей по-прежнему оценивает одеяния богоподобной сакральной персоны Ром-Белиата в привычных ему понятиях!

А ещё я забыла упомянуть о первом ученике, о Яниэре. Без которого два главных героя многое бы не смогли и который очень помог им обоим, несмотря на всю сложность его взаимоотношений с Элиаром. Немножко грустно даже, что он в конце как-то остался... как будто обделённым. Впрочем, у него есть знакомая рыжеглазая лианхэ -- и мне хочется верить, что у них тоже будет какая-то своя общая и не менее прекрасная история. В которой, быть может, даже мало места займут страдания и много -- счастье.

P.S. Ну и напоследок.

Под самый занавес мы всё-таки узнаем, кто же это сделал. Я имею в виду то, с чего начался первый том. Да, автор умудрился не только закольцевать первый том, не только начать второй том со слов, отсылающих к началу первого, но и закольцевать всю историю целиком! Я обожаю такие игры с композицией, и тут просто -- мои аплодисменты. Не говоря уж о том, что и там нас ожидает сюрприз. По крайней мере, для меня такой поворот давно минувших событий был полной неожиданностью.