Рецензия на роман «Третья леди Аргайла»
В списке жанров читательницам обещали исторический любовный роман и приключения, а ворнингов недодали, непорядок. 
Расшифруем для начала авторские: “ХЭ в шотландском стиле” — это как в жизни, только нужно срочно запить градусным; “без попаданцев” — даже автор не вполне попаданец, читатель будет одинок; “реальные исторические персонажи” — историческая художественная литература не похожа на историографию, это совсем другое искусство. Дальше исключительно мои предостережения: “Beware the Jabberwock, my son!” — осторожно, художественная литература; “религиозный персонаж в исполнении автора с иным мировоззрением” — католичкам не рекомендовано, августинкам и поклонникам Катерины Сиенской в особенности; “Шотландия, дамы и господа!” – местные не очень хорошо дрессируются, хотя почти все одомашнены. 
О сюжете отлично (и отменно провокативно) сказано в авторской аннотации, констатирую правдивость в каждой букве. Однако, если вам кажется, что про любовь суровых горцев вы всё уже узнали от Сабрины Йорк и Донны Грант, здесь вас ждёт много неожиданных открытий. Во-первых, автор явно из сторонников исторического реализма, это не похоже на сериалы HBO. У меня при описании псовой охоты первая ассоциация была — неожиданно — с «Илиадой», помните, там один герой другого сквозь щит до паха копьём дырявит? Вот примерно такая степень натурализма — секс, жестокость и насилие без графического описания, но маркер «18+» там неспроста стоит, верьте ему. Во-вторых, весёлые игры с обещанными штампами и тропами любовного романа наличествуют, но читать не мешают совершенно, до унылого стёба не доходя ни единого раза.
Роман является частью одного цикла и примыкает к другому, в котором всем страдающим по герою читательницам обещали додать штрихов к его портрету.
Авторская манера письма заслуживает отдельного вдумчивого анализа, но я боюсь усыпить читателя, потому ограничусь достоинствами. Я увидела крепкую работу опытного писателя со вполне сложившимся стилем и яркими предпочтениями. Выраженной особенностью авторского стиля я, пожалуй, выберу реалистический психологизм. Самое яркое достоинство — точность в выборе слов. Самый заметный недостаток для выбранного жанра — автор не любит скучать над описаниями и мелкими подробностями описаний: мазки делает крупные, уверенные, контрастные; любовные романы приучают к другому стилю.
Отметим, что проза эта не гендерная, хотя большую часть истории мы будем наблюдать глазами героини и знать о её мыслях и чувствах от «осведомлённого третьего лица повествователя»; вопросы автор решает личностные, вечные, давно и многими неоднократно проклятые.
Остановимся на образах подробнее. Вопреки традиции жанра, собственной внешностью героиня не слишком интересуется, вероятно так сказывается специфическое воспитание, отличающее её от всех, кого мы встретим на страницах книги. Но всё-таки во второй главе нам чуть-чуть о ней расскажут.
Занятный факт: для возраста и степени родства героини исторические факты предоставили нам и автору изрядную свободу: год рождения прототипа неизвестен, дочь она или сестра Гектору Мор Маклину, разные источники отвечают по-разному. Историю воспитания её я не нашла, но выбор обители вполне понятен, исходя из массы исторических обстоятельств, наверняка хорошо известных как реальным Маклинам так и автору. Была ли историческая леди Кэтрин Маклин похожа на героиню? Нам не узнать, но хочется повторять попытки и строить новые и новые гипотезы.
От загадок прототипа вернёмся всё же к образу героини. Честно скажу, леди Кэтрин мне была симпатична только в финале романа, остальное время вызывала недоумение, смешанное с испанским стыдом.
Первое чувство вызвано не вполне достоверным описанием внутреннего мира учёной шотландской христианки, каковой героиня заявлена автором. Второе – тем печальным фактом, что такие дамы встречаются нередко, и стоять рядом с ними мне доводилось и в Сети, и в реальности.
Почти каждый её поступок и мысль можно мотивировать упомянутыми в романе обстоятельствами, но из целостного образа шотландской христианки с прекрасным монастырским образованием, меня дважды выбило "двуручным дисбеливом": представления героини о супружеском посте и личном покаянии не помещаются в ментальность здорового члена любой из исторических Церквей. С другой стороны, ещё раз замечу, что автор никому не обязан блюсти абсолютную достоверность в описании мировоззрения персонажей. Имеет право на собственное мнение.
Перейдём к главному герою. Создавая и описывая трансформации его образа, автор играет с читательскими представлениями и ожиданиями на протяжении всего романа, что, впрочем, вполне оправдано жанром и выбранным повествователем. Сперва предлагается взглянуть на героя глазами кровника, потом оценить мнение юнца из того же враждебного клана о мужской несостоятельности жениха, затем прочесть изрядный набор Страшных слухов, курсирующих об Аргайле у Маклинов. И даже по прибытии в его замок, героиня не сразу же видит предмет своих печальных воздыханий, а встречает "его волчицу". Автор дразнит читательниц ожиданием встречи героев. Вы думали, она впервые увидит его на свадьбе? Нет, автор сломает первый штамп предсвадебным вечером. Демоническая фигура мужа предстанет перед Кэт в неожиданном ракурсе: она увидит его прибытие через наружные ворота, глядя из окна замковой башни.
Надо сказать, трансформации характеристик весьма изящно подталкивают нас оценивать героя самостоятельно с первого же эпизода. Не так говорит он с челядью, как с кровниками, и совсем иначе с героиней. Она же пребывает в ослеплении изрядно долго, что замечательно создаёт ту самую, любезную сердцам читателей, атмосферу напряжённого ожидания. Этот вполне классический приём даёт нам время заметить, как герой хорош и мощны его лапищи, и не единожды. Меня сначали впечатлили его отношения с собаками, зазвучало во мне Слово Джунглей: «Мы с тобой одной крови, ты и я!» Герой не подвёл, раскрылся с этой стороны. Собачки хороши и убедительны, несмотря на отношение героини, которая упорно называет их морды рылами, даже когда к ним попривыкла. Роскошные псы же, эх, леди Кэтрин!.. Мне очень интересно, случайно ли клички собак (Тролль и Фрейя) так дивно сочетаются с ироническим подходом автора к штампам жанра, но это остаётся тайной.
Мотив животной природы неоднократно переплетается в романе с темой чести и честности, рождая замечательные парадоксы. Герой скрывает под кличкой «Волк» и соответствующим поведением свойственную только людям хтоническую мощь и сложность подсознания и укрощает её сознательно трезвением, подобным звериному. Героиня же под маской благочестивой канониссы оказывается сущей волчицей: иерархичной, безжалостной к врагам и готовой биться за своё и своих. Сами же псы Аргайла четырежды сыграют ключевую роль в поворотах сюжета, радуя моё сердце каждым появлением.
Отдельная благодарность автору за чистейше выписанную тему доблестей. Это мощный и яркий контрапункт, собирающий роман в единое целое. Не взаимная страсть оказывается ключом к счастью, а честь, долг и верность приводят героев друг к другу и любви. И этот путь выглядит убедительно. Сексуальная совместимость и взаимное чувство собственничества героев, впрочем, тоже сыграли свою роль, не давая забыть о том, что мы всё-таки любовный роман читаем.
Подведу итог словами героини старого фильма: «...хорошие сапоги, надо брать!» Эту книгу стоит читать, и у вас точно не выйдет забыть четвёртого графа Аргайла и его Маклин, равно как и оживившую их Илону Якимову.
P. S. Если бы я выбирала себе альтер-эго на страницах романа, это была бы Фрейя!