Рецензия на роман «Кровь не вода»

Я давно слежу за творчеством Каталины Вельямет. Прочитать её самый свежий роман "Кровь не вода" стало для меня особым искушением. Я почти в режиме реального времени наблюдала за его созданием, читала посты в телеграм-канале, строила предположения и предвкушала интересный, глубокий и нестандартный роман, в котором донская мифология будет переплетаться с реализмом, драмой и романтикой. 

Это история о любви, долге и выборе. О том, как одна девушка может изменить судьбу целого рода, если посмеет прислушаться к голосу земли… и своего сердца.

Это обещала нам аннотация. Прочитав последнюю главу романа, который Каталина буквально выстрадала, я могу уже сделать какие-то выводы по прочитанному и оценить, насколько роман «Кровь не вода» оправдал мои надежды.

Завязка меня зацепила. Агния, купеческая дочь, начинает видеть какие-то страшные потусторонние сущности. Она находит в себе силы противостоять им, обратиться к духам рода, чтобы докопаться до правды и восстановить утраченное равновесие между её семьёй и духом самого Дона. 

Концепция Дона как живой стихии, не бездушной, а готовой идти на сделку с человеком, с которой можно заключить сакральный договор, мне показалась интересной. Что может противопоставить обычная человеческая девушка могущественному духу? 

Измученная жуткими видениями, Агния обращается за помощью к станичной знахарке Евдокии, которая помогает ей установить контакт с духами предков. Вот что показалось мне странным: в личном разговоре Евдокия говорит Агнии: «Ни проклятия на тебе нет, ни сглаза». Но потом, по мере развития действия, постоянно упоминается проклятие. И даже в самом конце, когда Агния приходит к Дону, она просит его: «Сними проклятие». Так проклятие было или не было? Мне показалось, что автор сам запутался в терминологии. Даже если проклятие лежит не персонально на Агнии, а на всей её семье, то её оно тоже касается. Евдокия же его не увидела. А если это, как сказал Дон, не проклятие, а «лишь естественный исход» - почему герои так упорно просят снять проклятие? То есть весь сюжет строится на том, что Агния должна снять родовое проклятие и восстановить нарушенный баланс, но проклятия как будто бы и нет.

В любом случае, даже несмотря на подобные неточности, я сочла завязку и конфликт удачными и многообещающими. Постепенно раскрывая нам тайны прошлого семьи Парамоновых, автор рассказывает историю прадеда Ивана. Я бы назвала её «Казачьи Ромео и Джульетта». Задумка романтичная: любовь противостоит межродовой вражде. Жертва Ивана, показанная в четвёртом испытании Агнии (шашка, воля, память, душа), выменянная на благословение самого Дона, – это сильный и трагичный образ.

Для себя я также отнесла к плюсам структуру квеста в построении сюжета. Четыре испытания, которые должна пройти Агния, чтобы получить четыре дара, необходимость повторить путь предка, но уже «в своих башмаках», стать достойной и заключить с Доном новый договор, чтобы спасти свою семью. Очень уместно вплетена сюда же роль «третьего дитя» как носителя особого дара. Символика, все дела. Жаль, что символика огня угасла на моменте с мельницей. Мне кажется, было бы круто как-то разжечь эту искру, дать ей разгореться ярче. Сюда же, к недоделанным символам, идёт срок в три дня, чтобы добраться до Дона. Откуда они взялись? Откуда Агния про них узнала? Этого даже в её внутреннем монологе не было. Просто Дон говорит: 

«Я ждал тебя, третья дочь. Как и ожидалось, ты явилась на исходе третьего дня». 

Подозреваю, что это символ ради символа, и искать какой-то дополнительный смысл в этом бессмысленно. 

Также к удавшимся моментам могу отнести некоторые отдельные сцены и образы. Встреча с духами в лесу – моё почтение, жути нагнали предостаточно: атмосфера ужаса, загадки, вынужденного сотрудничества, хрупкого равновесия между живыми и мёртвыми. Ритуальный танец с шашкой, который нам показал сперва Иван, а потом и Агния – красиво, символично, зрелищно. 

Отдельно хочется отметить, что описания в целом даются Каталине Вельямет очень даже хорошо. Она не только называет какие-то предметы или явления, она подкидывает нам детали, ощущения, впечатления – всё, чтобы читатели ярко представляли себе то, о чём читают. Благодаря таким описаниями прекрасно переданы атмосфера донской станицы, степи, леса, ощущение присутствия духов. С самого начала автор задаёт высокую плану и говорит нам: вот ставки, они высоки. Вот условия, которые героиня должна выполнить. А теперь давайте посмотрим, удастся ли ей! 

Моё удовольствие от чтения и интерес к происходящему неизменно рос на протяжении первых пятнадцати глав. Автор выстроил экспозицию, набросал широкими штрихами основные конфликты, обозначил центральные образы. Получилось немного затянутое (почти половина романа!), но многообещающее начало. А дальше… Дальше я будто покатилась вниз с горы, набивая шишки и пытаясь уцепиться на лету хоть за что-нибудь, чтобы замедлить это головокружительное скатывание. 

Начну с растянувшегося на три главы (13-15) эпизода в лесу. Невероятно важный, прекрасно написанный эпизод, который завершил экспозицию и всё расставил по местам. Я как читатель приняла к сведению все факты, и в моём сознании образовался определённый горизонт ожиданий. Отталкиваясь от данных автором предпосылок, я стала ожидать, к чему это всё приведёт. Глава 15, «Условие», стала для меня тем самым Рубиконом, после которого у меня уже не был пути назад. В ней автор очень чётко, я бы даже сказала, однозначно обозначил для нас роль Василия в этой истории. Процитирую слова Казаря, духа предка:

Чувство надо доказать не словом, а делом […] если ты избрала его своим щитом и посохом на этом пути, то ему нужно стать им на деле. На пути к новому договору Василий должен быть не обузой и не слабостью, а твоей правой рукой […] Он должен видеть, и должен принять нашу реальность, поверить в неё, и действовать, невзирая на страх. Мы дадим ему возможность… ощутить, а значит и спасти, если хватит решимости. Испытания покажут, чего стоит его дух и ваша связь […] Василий будет с тобой на каждом шагу. Он должен столкнуться с тем, чего не видит, и принять это. Он должен верить тебе и оставаться верным несмотря на доводы разума, и если его дух окажется крепок, если связь ваша выдержит это… Тогда мы не просто простим дерзость, но и признаем его достойным. 

Отлично, просто великолепно. Я как читатель понимаю: на протяжении всех четырёх испытания Василий будет рядом. Будет пугаться и страдать рядом с ней, а может, даже и больше, чем она, потому что это не его бой. Потому что Агния сделал ставку на любовь между ними. И теперь Вася должен либо доказать, что она была права, либо разочаровать её и понести наказание от духов. Собирая воедино все слова героев, я понимаю: Вася и Агния, друзья детства, влюблённые друг в друга детской, наивной и идеалистической любовью, рука об руку пройдут через четыре настоящих испытания. Они узнают друг друга настоящих, уже взрослых. Увидят, возможно, неприглядные стороны друг друга. Поймут, что любили до этого не настоящих Васю и Агнию, а детские воспоминания друг о друге. Что автор даст им уникальную возможность узнать друг друга, сблизиться, пройдя через сложности. Как сказал Казарь, Вася станет для Агнии щитом и посохом, разделит этот путь. И тогда в конце они в качестве награды получат настоящую, искреннюю, взрослую любовь, построенную не на розовых сердечках в глазах, а на настоящем понимании и принятии друг друга такими, какие они есть. Это всё мой горизонт ожиданий. Мне было обещано именно это. Совместные приключения, доказывающие искренность чувств. Получилось ли у истории? Давайте я перечислю факты, а потом постараюсь сделать выводы. 

Агния в течение романа проходит 4 испытания. Первое – на дне озера, с утопленницей. Где в этот момент Вася? Гуляет по берегу. Какова его роль в этом испытании? Он увидел, что Агния тонет, нырнул в озеро, вытащил её. Это физическое действие в реальном мире, не влияющее на мистический конфликт. Пройти ей испытание он никак не помог. Более того, он понятия не имел, что Агния в этот момент проходит испытание. Второе испытание – открывающее истину. Агния больна, она в лихорадке и бреду видит жуткие видения. Прекрасно описанные, гонящие холодных мурашек по спине, создающие атмосферу липкого леденящего ужаса. Как Василий помогает ей? Ну, он пришёл в её комнату, принёс сирень, подержал её за руку, когда она была без сознания. В своём видении Агния даже увидела его и… Давайте я процитирую. 

Я увидела свою спальню. Увидела себя – бледную, спящую, с влажными прядями на лбу и смятым одеялом. А рядом с кроватью Вася. Его лицо было измождённым, тени под глазами казались синяками. Он держал мою руку – не ту, которую я сейчас сжала в кулак, а ту, другую, что лежала поверх одеяла в зеркале. Держал осторожно, будто одно неверное движение могло её сломать. Его губы тихо шевелились.

Он что-то тихо повторял. Молился? Уговаривал?

От этого зрелища слёзы вновь навернулись на глаза.

– Я должна вернуться. Во что бы то ни стало. Я не имею права сгинуть в этом проклятом месте!

То есть Вася… Снова ничего не делает, чтобы стать её щитом и посохом. Она тут, внутри испытания. Он там, снаружи, в физическом мире, ни сном ни духом о тяготах, через которые бедная Агния проходит. Он просто есть. Его действие (букет, прикосновение) становится пассивным сценарным «бустером». Оно всплывает в её сознании как воспоминание-якорь. Но это не его сознательный вклад. Это магия случая: «О, я случайно оставил цветы, и это помогло ей не сдаться в битве с демонами». И текст как будто пытается меня убедить, что этого достаточно, чтобы считать Василия тем, кто «стал правой рукой» Агнии. Второе испытание закончилось, а Василий как был просто романтическим интересом героини, так им и остался. 

Третье испытание стало испытанием для меня. Всё начиналось так красиво! Василий наконец-то сыграл свою роль как проводник и защитник. Он всё ещё не принял, не понял, не вошёл в мир Агнии, но он сделал хоть что-то. Принёс себя в жертву. И тут Агния, чтобы спасти любимого, отдаёт самое ценное, что у неё есть. Она отдаёт свою способность любить. «Боже, как красиво, как драматично», - подумала я в тот миг. Теперь я поняла, почему сюжет не давал Васе участвовать в испытаниях Агнии. У него была другая роль – роль залога. И он её выполнил. Но Агния (заявленная как сильная героиня, держим это в уме) играет по своим правилам. Она не готова принять такую жертву. Она жертвует своей любовью, частью своей души. Вот теперь понятно, да, почему в аннотации сказано: 

Это история о любви, долге и выборе. 

Разрываясь между любовью и долгом, Агния делает сложный выбор. И это та цена, которую она заплатила. Жёстко. Но внушает уважение. Что же до Василия… тут он снова пассивная жертва обстоятельств. Он стал той самой «обузой», о которой предупреждал Казарь. И подземный дух забрал у Агнии любовь, чтобы дальше она шла по сюжету, не отягощённая этим балластом. Вася теперь должен будет разделить эту цену с ней, хотя и окажется по другую сторону страданий…

Если вы, как и я, дочитали роман до конца, то вы уже знаете, что ничего подобного не произошло. Любовь вернулась. Вася, не прошедший ни единого испытания вместе с Агнией, ни разу не оказавший хоть сколько-то существенного влияния на происходящее, рядом с Агнией предстаёт перед ликом Дона. И дальше произошло то, что я восприняла как личное оскорбление предательство всей его арки. 

В этой сцене он, по сути, выдаёт одну-единственную мысль, но ничего, опять же, не делает, чтобы помочь Агнии. Если бы эти слова произнесла сама Агния… Что бы изменилось? Абсолютно ничего. И в последней главе, своеобразном эпилоге, Агния говорит нам, читателям: 

После всего случившегося, мы не говорили о произошедшем на холме. Вася, казалось, совсем не помнил о произошедшем, а может, предпочёл забыть. Всё же сложно принять такое. 

Не поймите меня неправильно, но меня поимели прямо в мозг. 

Глава 15, Казарь: 

Он должен видеть, и должен принять нашу реальность, поверить в неё, и действовать, невзирая на страх

Глава 35, Агния: 

Вася, казалось, совсем не помнил о произошедшем, а может, предпочёл забыть.

Ну нормально он поучаствовал, конечно. Прям щит, меч, посох, походный котелок и одеяло в одном лице. 

Василий – сюжетный балласт, эмоциональный груз, который усложняет жизнь героине, но не участвует в развитии основного конфликта. Он нужен исключительно для романтической линии. Для основного сюжета, для мистического конфликта он не сделал ровным счётом ничего. Убираем его вообще из романа – что изменится? 

Агния пообщалась с духами. Агния прошла первое испытание, но из озера её вытащил брат/лакей/Алексей, там было полно народу вообще-то. Агния не видит Васю во время второго испытания, но всё равно проходит его, потому что она тут вообще-то ради семьи. Агния проходит третье испытание, вместо Василия Шубин пытается забрать отца\сестру, Агния всё так же вступается и платит ту же цену. Агния всё так же теряет самообладание на сватовстве за нелюбимого, проходит четвёртое испытание, сбегает одна. Как мы поняли, она и без Василия прекрасно обращается с лошадью, так что доедет, не переломится. Агния встречается с Доном, предлагает ему всё те же условия. В общем, концовка та же самая, за исключением беременности. Основной конфликт (долг, семья, выбор) завершён без малейших изменений. Я могу ошибаться. Я могу быть неправа. Но мне кажется, что Василий – абсолютно бессмысленный для сюжета персонаж, на которого автор навесил очень много обязанностей, но с которыми он не справился. Ему не дали ни малейшего шанса справиться. Агния посвящает его в свои проблемы уже после четвёртого испытания! На пути к Дону! Хорош посох. И мне безумно горько это говорить, потому что в начале Василий представлялся стопроцентным гринфлагом, собранием всех мыслимых достоинств. Он был моей надеждой увидеть, как героиня осознанно выбирает любовь к хорошему парню, потому что я устала от токсиков и абьюзеров в современной литературе. Но для меня он так и стался персонажем-функцией, не раскрывшимся как личность.

Их с Агнией любовь тоже вызывает некоторые вопросы. Они друзья детства. Они встречаются спустя несколько лет, которые Василий провёл в Москве. Они расставались подростками, а встретились уже взрослыми людьми. Но я так и не поняла, за что они любят друг друга. Просто по привычке? Ведь был, был шанс вплести в сюжет развитие их романтической линии. Совместные испытания, сближение, возможность взглянуть на «друга детства» новыми глазами. Но этого не случилось. Любовь между ними – константа, за которой неинтересно наблюдать, потому что нет развития. 

Главная героиня. Агния. Если передать мои впечатления о ней и её путешествии коротко, то это героиня, которую автор ведёт за руку через сюжет. В пути несколько раз пугает, но в конце всё равно даёт конфетку и гладит по голове: не плачь, малышка, всё хорошо. 

Агния до 15 главы – решительная, хотя и испуганная, верная идеалам, готовая переступить через свой страх ради семьи. Агния после 15 главы кажется мне максимально пассивной. Она просто плывёт по течению. Чтобы пройти испытание, ей достаточно просто потерять сознание. 

Первое испытание, первый страж, «хранящий печали». Русалка бросает ей в лицо жестокие, горькие обвинения. На что Агния говорит: 

Я прошу прощения за отца. За его холод. За его жестокость. Но я не виновата в том, что случилось с твоим отцом.

 Рационально? Да. Но разве героиня не должна проявить чуть больше… Сочувствия? Поступки её отца, того самого нарушителя договора, стали причиной всех бед Акулины. А Агния не признаёт вины отца. Она говорит: 

Ты погибла не от горя, не от нищеты и не от позора. Ты ушла сама. Потому что тот, кому ты доверилась… бросил тебя.

 Отлично получается работать с жертвами семейного проклятия, Агния, так держать. Переводи стрелки, убеждай обиженную самоубийцу принять ответственность за свои поступки. Это наверняка покажет стражу, какая ты замечательная, понимающая и честная. Ну и в конце, когда русалка хочет в качестве залога подержать Любу немножко на дне, пока Агния не найдёт и не приведёт её осиротевших братьев, Агния просто показывает ей огромный шиш с маслом. Это могло бы стать мощным двигателем и катализатором событий. Время поджимает: сестра в плену, а над семьёй сгущаются тучи! «И как с этим справится наш герой?» Она даёт обещание. И этого достаточно. Причём не строгое, типа, обязуюсь до следующего полнолуния найти и привести к тебе твоих братьев. Нет-нет, формулировка максимально обтекаемая: 

Я даю тебе слово, что найду твоих братьев и узнаю об их судьбе. Это мой долг перед твоей болью. 

Вы видите тут обещание заботиться о них? Я тоже нет. «Обещаю найти и узнать о судьбе» — это не то же самое, что «обещаю найти, привести и взять на себя ответственность за их счастливое будущее». Когда-нибудь. Может, завтра. Может, через месяц. «Я же пообещала, что сделаю, незачем напоминать каждые пять лет!» И русалка соглашается принять её честное слово (честное слово девушки из семьи, которая нарушила условия договора с древним духом, на минуточку) и отпускает Агнию. Какая легковерная. Правду говорят: дураком родился – дураком помрёшь. С Акулиной так и получилось. Агния получает первый дар – браслет, который никто, кроме неё, не видит. В чём же заключалось испытание для Агнии? Понять, что девушка, совершившая прыжок в реку с железнодорожного моста, страдала? Ага, это, конечно, показывает Агнию как очень чуткую и ответственную натуру, которая доказала духу воды, что достойна. 

Второе испытание – вообще песня. Второй страж, «обнажающий правду». Две главы автор очень красочно и талантливо нагнетает атмосферу. Я прямо начала чувствовать себя участницей этого безумия. Агния должна была что-то осознать. Понять и принять что-то очень важное. Видения показывали ей искажённую правду — страх её семьи перед социальным крахом, её собственные глубинные страхи (брат-идеалист, способный на жестокость во имя «очищения»). Мне показалось, что это проверка на способность отличать истину от лжи, сохранять свою идентичность и не поддаваться на провокации. Что Агния сделала хорошо, так это распознала главного обманщика («черта» в облике брата). Это ключевой момент для её пути главной героини. Она увидела фальшь («это был не мой брат»), не купилась на риторику «спасения» и «очищения». Это показывает рост её проницательности. Агния не совершила непоправимого. Она не выстрелила в «семью». Это важнейший этический выбор. Но я считаю, что испытание Агния всё-таки провалила. Она позволила страху и видениям полностью захватить себя. Её действия — это реакция бегства, а не осмысленного преодоления. Она не нашла выхода сама. Её спас предмет-костыль (мелок от духа предка) и внешняя сила (сам дух, который «зашил» реальность). Неодобрительный взгляд предка — прямая авторская оценка: «Ты справилась с тактической задачей (не убила семью), но стратегически ты была слаба и нуждалась в спасении». Она получила дар, но не заслужила его в полной мере. Она действовала как пассивная жертва, которой помогают, а не как активная героиня, преодолевающая препятствие. Я вижу в этом нарративную слабость: героиня растёт не за счёт внутренней силы, а за счёт внешних подачек. Автор заботливо ведёт её за руку, не давая по-настоящему проявляться и расти как личность. 

Третье испытание. Подземный страж, «вбирающий тьму». На нём Агния свернула на побочный квест. Она не заслужила дар для Дона. Она заключила отдельный, страшный договор с подземным духом (Шубиным) — существом, которое, судя по описанию (уголь, шахта, обман), олицетворяет жадность, ложь и смерть в недрах. Это антипод Дону (свет, вода, жизнь на поверхности). Она изменила вектор всей миссии. Третий браслет — это не дар от хранителя пути к Дону. Это доказательство отступничества, клеймо новой сделки. Он получен не за проявление силы или мудрости, а за отчаянную жертву, уводящую её от главной цели. Вместо того чтобы укреплять связь с Василием как союзником, Агния разорвала её в самой основе, отдав свою способность любить. Поступок настолько же прекрасный, насколько ужасный. И я подумала: ну неужели, неужели сюжет перестал жалеть героиню и давать ей всё на блюдечке с голубой каёмочкой? Неужели хотя бы этот, третий дар Агния заслужит по-настоящему? Неужели она наконец-то совершит настоящий поступок? Заплатит высокую цену и примет последствия сделанного выбора? 

Расслабьтесь, конечно же нет. После сватовства (восхитительная сцена, честно, я в восторге от описаний, от антуража, от колорита – вот может автор писать красиво и ярко, может!), на котором Алексей надел ей кольцо на пальчик, Агния потеряла самообладание, упала в обморок, провалилась в очередное видение. Посмотрела немножко кино, увидела момент заключения сделки между Иваном и Доном. Пришла в себя. На руке четвёртый браслет. Ого! Вот это испытание! Тяжелее всех предыдущих вместе взятых!
Мне обидно. Мне горько. Такой потенциал – и свести к просмотру видения. Четвёртый браслет – не заслуга, а подачка. Агния не сделала НИЧЕГО для получения дара от стража «проявляющий узор». Она:

• Не боролась.
• Не делала выбора.
• Не проявляла мудрости.
• Не распутывала узор — ей его показали в кино.

Казарь в 15 главе сказал ей: 

Но что именно он дал, что сказал, какую свою часть души положил на чашу весов – это тебе самой предстоит понять.

 Агния поняла сама? Нет, Агнии показали кино. Дали всё в готовом виде.  Её «испытание» свелось к пассивному созерцанию видения. Получение браслета в этот момент — чисто механический акт (посмотрел видение — получи браслет), который обесценивает всю концепцию даров. Это словно игра, где последний уровень — это просмотр заставки.

Чего я, как читатель, нагруженный предыдущими событиями, ожидала? Четвёртый дар — это осознание, к которому она приходит САМА, пройдя через боль первых трёх. Это момент, когда она связывает воедино жертву Ивана, жадность отца, свою сделку в шахте и понимает своё место в этом узоре и свою личную цену для нового договора. Вместо этого ей просто вручили сувенир.

А теперь самое для меня мучительное, болезненное, предательское. То, что заставило меня не просто заорать, а ЗАОРАТЬ. Придя в себя после четвёртого испытания, Агния получает свою любовь обратно. Агния смотрит на Васю в главе 34, после побега, и говорит: «Я смотрела на любимого, не понимая, к чему он ведёт». То есть понимаете, да? Понимаете? 

Великая жертва, которую Агния принесла ради спасения Васи, обесценена. 

Глава 27: Трагическая, необратимая жертва. Агния отдала способность любить — ключевую функцию души. Это должно было быть концом её как личности, началом жизни пустой, расчётливой женщины, которая будет действовать только из долга и страха. Начало её пути как героини, которая сделала выбор, заплатила за него и несёт ответственность за него через всю жизнь.

Глава 32: оказалось, что достаточно посмотреть кино про прадеда и испытать сильный стресс (сватовство), чтобы любовь магически вернулась. Не через борьбу, не через аннулирование сделки с Шубиным, не через новый договор с Доном. Просто включилась обратно. 

Что я понимаю, прочитав всё это?

Шубин был не страшным духом, а шутом, чья сделка ничего не стоила.

Вся эмоциональная мощь эпизода в шахте (Величайший выбор Агнии! Её первый стоящий поступок!) была фальшивкой, дешёвым трюком для временного драматизма и нагнетания атмосферы.

Внутренняя логика мира рухнула. Если самые страшные сделки можно нарушать без последствий, то никакой угрозы нет. Проклятие — игрушечное.

Я читала и не верила своим глазам. Происходит смена жанра на ходу. роман отказался от трагической мифологической драмы с необратимыми жертвами в пользу мелодраматического хэппи-энда. Любовь оказалась сильнее магии, но не потому что герои боролись за неё, а потому что автор щёлкнул выключателем.

Герои, которых мы заслужили. Сюжетные повороты, которых мы достойны. 

Вернусь к Василию. Казарь определил его роль: щит и посох Агнии на сложном пути к новой сделке. Роман как будто забыл о том, что произошло в главе 15, и превратил Василия в декорацию для побега. И его роль окончательно обесценилась. Он не стал «посохом» в мифологическом квесте. Он стал соучастником побега в стиле «молодые бунтари». Василий – мотиватор для Агнии (из-за него она идёт на риск, за него платит); объект спасения и предмет драматического конфликта в любовном треугольнике. Его функция — украсть невесту и ускакать на коне. Это романтично, но не имеет никакого отношения к миссии, возложенной на них Казарем и изначальным сюжетом.

Где договор с Доном? Где остановка засухи и болезней? Где искупление вины отца?
Всё заменено на личное счастье двух людей. Семейное проклятие, угроза всему краю, духи предков — всё это оказалось фоном для истории о том, как девушка сбежала от нелюбимого жениха с бедным, но любимым парнем.

Великий, грандиозный, многообещающий замысел был предан ради простого разрешения.

Каталина Вельямет как будто не захотела выстраивать сложную, многоуровневую историю искупления родового греха. Вместо этого мы получили:

• Мифологическую линию, которая заглохла и была завершена подарком-браслетом без малейших усилий героини.
• Любовную линию, в которой страшная жертва была аннулирована волшебным образом, чтобы позволить героям красивый побег.
• Социальную/семейную драму, которая разрешилась не через диалог и преодоление, а через побег от проблемы.

Мне задурили голову на самой финишной прямой. Все сложные, трагические, многослойные конфликты, которые сама же история и создала (договор с Доном, вина отца, сделка с Шубиным, потеря любви), разрешились одним махом — побегом в закат. Это классический сюжетный обман, когда напряжение сбрасывается не через катарсис и заслуженную награду, а через упрощение и отклонение от первоначальных правил истории. История сломала правила своего же мира. А я чувствую себя обманутой. 

Предпоследняя глава внесла критически важный поворот. Это не просто продолжение побега, это точка синхронизации реальностей. Автор, похоже, всё-таки решил исправить главную проблему: дал Васе наконец-то перестать быть статистом и функцией. Только здесь Вася наконец-то видит и принимает мифологическую реальность Агнии. Но в моих глазах он останется балластом. Он пока просто следует за ней. Ему нужно совершить собственное, активное действие в этом новом мире — не просто поддержать, а сделать что-то, что повлияет на исход. Он вкинул предложения новой сделки, хотя, как я уже говорила, это могла быть и Агния – ничего бы не изменилось. Но и тут образ недожат, недоработан. Тут можно бы очень красиво закольцевать историю. Иван хотел жениться на Матрёне, хоте обе их семьи были против союза. Вася хочет жениться на Агнии, хотя обе их семьи против их союза. Параллель? Ещё какая. Можно было бы использовать это как крючок. Чтобы новый договор заключил уже Василий, и тогда он приобрёл бы статус полноценного игрока, а не пассивного зрителя. Или Дон сам мог бы предложить, а Вася такой: «Нет, спасибо, мы справимся сами». Тоже было бы круто: дети учли ошибки предков и в новой жизни хотят надеяться только на себя. 

Кстати, что там за новая сделка? Как именно Агния заслужила милость Дона? Какое новое соглашение она заключила и какой ценой? 

Давайте я объясню на аналогии. К вам приходит человек и говорит: «Хочу продать тебе квартиру. В хорошем районе, в новом благоустроенном ЖК, с ремонтом, все дела. Купишь?» Вы соглашаетесь, отдаёте человеку 100500 денег. А он вам говорит: «Ну смотри, тут такое дело. Квартира она как бы не моя. Я в ней просто живу сейчас, но мне она не принадлежит. Ни документов, ни права собственности у меня на неё нет. Но ты не переживай, ты её купил! Честно! И она станет твоей. Когда-нибудь. Не сейчас, конечно. Но когда-нибудь точно, честно-честно! Сейчас там люди живут. Но я тебе обещаю: мы будем жить в твоей квартире очень аккуратно. Не будем обдирать обои и ломать сантехнику. Всё хорошо будет, честно. Веришь? Всё, что тебе нужно, это просто платить коммуналку, пока мы в ней живём. А потом она будет твоя когда-нибудь!» Вы чуете подвох, но соглашаетесь. Деньги уплачены, квартира обещана вам. Вы исправно платите коммуналку. Но вы видите, что люди, живущие в этой квартире, начинают свинячить. Прожигают сигаретами диван, рвут линолеум, выбрасывают унитаз в окошко. Вам это, конечно, не нравится, и вы перестаёте оплачивать их праздник жизни. У них за неуплату постепенно отключают свет, газ, воду. А впереди зима. Понимая, что её они могут не пережить, жильцы подсылают к вам парламентёра. Вы ему говорите: «Мы так не договаривались, вы нарушили условия нашей сделки!» На что парламентёр выдвигает гениальное предложение: «А давай новую сделку: ты у нас эту квартиру ещё раз купишь за 100500 денег. И она точно, уже просто железобетонно будет считаться твоей. Но так как мы не сволочи, мы предлагаем тебе очень, очень выгодные условия. Мы живём в этой квартире, которая когда-нибудь станет твоей, а за коммуналку, так и быть, будем платить сами. Потому что мы всё поняли, сделали выводы и больше так не будем!» И вы соглашаетесь. Пожав руки, вы расходитесь. Парламентёр возвращается к себе в «вашу» квартиру. А вы остаётесь и думаете: "Я дважды заплатил по 10500 денег. Я несколько месяцев платил за них коммуналку. А теперь они согласились платить за неё сами, но квартиру я так и не получил, при этом мы как будто бы в расчёте. Почему у меня такое странное чувство, что меня обманули?"

А теперь представьте, что вы это Дон-батюшка, изначальный продавец – это Иван, в роли квартиры выступает донская земля («конкретный надел», сказано в тексте, хотя я до сих пор не понимаю, что это значит), коммунальные платежи – это милость и поддержка, которые Дон оказывает роду Парамоновых, а новый парламентёр – это Агния, которой гениальную мысль подсказал Василий, когда ему наконец-то дали слово. Мне кажется, или это какой-то абсурд? Это не просто логическая нестыковка — это фундаментальный разрыв в мифологической логике, который превращает величественного духа реки в карикатуру.

Земля Дону и так принадлежит. Дон — не просто река, это дух-хозяин всей земли в своих водах и на своих берегах. Он уже владеет этой территорией в мифологическом смысле. Что он может сделать с «правом собственности», которое ему и так принадлежит? Это как предложить океану «владение водой». Иван не мог обещать землю. Он мог обещать что-то своё, личное, ценное (свободу, душу, служение). Что мы и видели во время четвёртого испытания Агнии. Обещать духу стихии то, что и так является его сущностью — это не жертва, а оскорбительная бессмыслица. Это как прийти к царю и сказать: «Я дарю тебе твой же трон».

Дважды заплатить одной и той же монетой — это обман. Если Иван уже отдал землю в залог, то она уже не принадлежит роду. Она — залог по кредиту «благословение». Когда Елпидифор нарушил договор, Дон должен был забрать залог (земля уходит под воду, становится бесплодной) автоматически. Ему не нужно было спрашивать разрешения у Агнии. То, что она «отдаёт» ему то, что он уже забрал по праву неустойки — это пустая формальность.

Я могу предположить, что автор пытался провести метафору о долге перед землёй и памятью. Не в юридическом, а в этическом и экологическом ключе. «Земля, обещанная Дону» — это не право собственности, а обет. Обет не владеть ею жадно, не выжимать из неё соки, а почитать её, жить в балансе. Иван, договариваясь, давал клятву, что его род будет хранителем, а не эксплуататором. Нарушив договор, отец нарушил обет. Он стал жадно владеть, забыв о почтении и ритуалах. Агния, «отдавая землю», на самом деле отказывается от права владения, основанного на жадности. Она словно говорит: «Мы больше не хозяева. Забирай своё право распоряжаться ею по своему усмотрению (что, в перспективе, и есть затопление), а нам дай право просто жить на ней, не претендуя на большее». Но автор, видимо, счёл это слишком сложным и упростил до уровня земельной сделки, что и привело к абсурду. Я вижу в этом очень обидный для меня провал. История провалила логику собственного мифа, подменив мифологическую, ритуальную жертву странным юридическим актом, который не имеет силы в мире духов. Вместо того чтобы заставить героиню отдать что-то своё, человеческое, драгоценное (память, будущее, любовь), она заставила её «оформить документы на недвижимость», которая никогда ей не принадлежала. Отсюда и возникшее у меня ощущение дешёвой, нечестной развязки. Дон в этой истории оказался не грозным духом, а лопушком-риелтором, которого легко надуть. Дон не просто принял старую землю как плату, он ещё и... ничего не забрал взамен новой сделки. Жизнь течёт как раньше. Никакого затопления, никаких последствий. Он фактически простил долг даром.

Из бездушной стихии, требующей жертв, он превратился в доброго покровителя, который устраивает показательные выступления (видения, танцы с водой), чтобы героиня усвоила урок, а потом отпускает её восвояси без всякой платы. Это предательство образа, созданного в сильнейших сценах с Иваном и Казарем.

Сделка, которую заключил Иван с Доном, я, напрягши свой СПГС, могу подвести к метафоре об экологическом и духовном долге. Иванов дар Дону — не «земля» как территория, а «право рода на эту землю». Не юридическое, а мифологическое, сакральное право быть её хозяевами-хранителями. Что такое это право? Это договор о взаимности. Род обязуется почитать землю, жить в балансе, брать по силе. Взамен Дон даёт им удачу, плодородие, «особый нюх» (дар Ивана) — инструменты для мудрого, а не хищнического хозяйствования. Но почему же Иван велел уйти потомкам, когда дела пойдут в гору? Не потому, что земля больше не их, а потому что условия договора были нарушены заранее. Он почувствовал (через тот же дар), что дух жадности уже проник в род, что баланс будет нарушен. Чтобы спасти потомков от гнева Дона, он велел им уйти — разорвать физическую связь с местом, к которому они не смогут относиться правильно. Это был акт отчаяния, а не логики договора. Выходит, не Елпидифор нарушил договор, а сам Иван, когда велел детям покинуть станицу.

Но всё это – не больше, чем мои домыслы. Вольные фантазии на тему. Потому что в тексте это не работает. Потому что автор не сформулировал это чётко для читателя, не вплёл непротиворечиво в действия персонажей и не довёл до логичного финала.

Финала, которого я очень ждала и на который возлагала большие надежды, и который стал самым большим разочарованием. Полномасштабный ХЭППИ-ЭНД для всех и каждого уничтожил все внутренние законы и конфликты, которые были заложены в основу истории. Это не катарсис, а капитуляция перед простотой и желанием «всем сделать хорошо». Больше всего меня опечалили два момента. 

Первый – полное, тотальное, бесцеремонное обесценивание жертвы, которую принесла Агния в течение третьего испытания. Она отдала способность любить — фундаментальную часть человеческой души. По логике мира, в котором люди заключают сделки с духами и вносят плату за них, это должно было быть необратимо. Финал показывает, что это было временным неудобством. Любовь волшебным образом вернулась. Самая страшная сделка в книге оказалась фальшивкой. Напряжение было искусственным. Моими чувствами поиграли. Надо мной посмеялись. 

Второй – отказ от жертвы за сделанный выбор. Агния сбегает с Васей. Это вызывает гнев отца. Отец отрекается от неё. Это была её единственная реальная плата за свободу и выбор. Это больно, это трагично, это настоящая цена. Но роман "Кровь не вода" не выдерживает и этого. Отец всё прощает Агнии. Агния всё прощает отцу. Даже маленькая человеческая трагедия оказалась этой истории не по силам. Всё должно разрешиться в объятиях и сладких слезах.

Отец, который был движущей силой конфликта, «хлебный король» с яростью и обидой, с выстроенной системой ценностей, с чёткими целями, мгновенно тает при виде беременной дочери. Все обиды, предательства, социальный скандал — всё забыто. Это типичный ход мелодрамы, где любовь и дети волшебным образом исцеляют любые раны, какими бы глубокими они ни были. Глубина и сложность конфликта принесены в жертву уютному финалу.

Выходит, в мире этой книги можно нарушать договоры с духами, продавать душу, сражаться с проклятиями — и в конце не понести никаких необратимых потерь. Все жертвы были бутафорскими. Персонажи не прошли заявленной трансформации. Вася не стал защитником, Агния не стала мудрой наследницей рода, искупающей грех. Все острые углы были сглажены, все жертвы — возвращены, все враги — прощены.

И вот такое странное у меня предположение родилось. Лирическое, так сказать, отступление. Иногда случается так, что автор начинает писать суровый мифологический роман о долге, цене и необратимости выбора (вот как здесь: договор Ивана, проклятие, безжалостный Дон, чёрный дух шахты). Но в процессе автор может как будто испугаться грандиозных последствий собственного замысла. Испугаться действительно потерять героиню, оставить её несчастной, убить в ней любовь, разрушить её будущее личное счастье. И вместо того, чтобы идти до конца, он сворачивает на полпути. Правила мира нарушаются автором в угоду хэппи-энду. И когда я вижу такие истории, мне хочется спросить их авторов: а зачем начинали, если не планировали идти до конца? Зачем нужно так сильно поднимать ставки в начале, если потом не хватает смелости эти ставки держать до самого конца? Можно же просто написать чудесный милый любовный роман, который найдёт своего читателя и не будет вызывать у автора страдания, а у читателей, которые поверили в нарисованный автором мир и нависшие над ним угрозы, фрустрацию и непонимание. 

Что же я чувствую после прочтения? Разочарование. Я разочарованный читатель, который увидел блестящий алмаз идеи и наблюдал, как его постепенно обтачивают до гладкой, ничем не примечательной гальки, потому что так удобнее и безопаснее. Роман "Кровь не вода" обманул меня и предал.  Он заманил меня сложностью и глубиной, а вручил упрощённую сладкую сказку, где главный урок — «нужно просто поговорить и помириться». Это обидно, потому что потенциал у истории был колоссальный.

Сюжет, который обещал был сложным и интересным, распадается на две несвязанные линии. Линия А (мифологическая): духи, дары, договор с Доном. Линия Б (мелодраматическая): любовный треугольник, социальное неравенство, конфликт с отцом. Эти линии почти не пересекаются на уровне действия. Василий — персонаж из линии Б, бесполезный в линии А.

В процессе чтения романа у меня в голове был много вопросов. Я очень ждала выхода каждой новой главы и очень надеялась, что роман ответит на все мои вопросы в конце. На часть из них я получила ответы, но несколько ключевых вопросов так и остались для меня повисшими в воздухе. 

1. Вопрос о плате: если всё имеет цену, почему в финале Дон принимает возврат своего же залога как полную оплату за нарушение договора и снятие проклятия? Где новая, соразмерная жертва?
2. Вопрос о Василии: зачем была нужна громкая речь Казаря о «щите и посохе», если роль Василия свелась к романтическому спутнику и физическому спасателю? Почему его мифологическая инициация не состоялась?
3. Вопрос об испытаниях: почему Агния получает дары (особенно последний) без явного, трудного выбора и преодоления? Почему её постоянно спасают внешние силы?
4. Вопрос о логике мира: если Дон — могущественная бездушная стихия, почему его так легко уговорить и обмануть, предложив ему то, что ему уже принадлежит? Не противоречит ли это его установленной природе?
5. Вопрос об эмоциональной честности: если Агния отдала способность любить, как она к финалу снова чувствует нежную, глубокую любовь к Васе и радость от беременности? Не аннулирует ли это всю трагедию и напряжение сцены в шахте?

Мне нравится стиль автора. Каталина владеет словом, она умеет создавать очень яркие, красочные описания, создавать объёмные и убедительные образы. Сцены, создающие антураж, прекрасны. И свадьба, и сватовство, и описания цветущей степи: всё напоено звуками, запахами, тактильными ощущениями, вкусами, цветами, текстурами. Я читала и погружалась в этот пахнущий полынью и ладаном мир. Но в то же время в тексте много повторов и переливаний из пустого в порожнее. Внутренние монологи Агнии часто крутятся вокруг одних и тех же мыслей («тени», «пустота», «что со мной»), повторяются в разных главах без продвижения. Порой писательница прибегает к приёму «рассказывай, а не показывай», объясняет всё через диалоги, а не через действие. В тексте говорится о проклятии, долге, договоре, но мало показывается их работы в реальности мира (до финального «исправления»). У меня создалось ощущение, что автор настолько погрузился во внутренний мир героини, что обо всём остальном напрочь забыл. 

Что мы имеет в итоге? 

Роман «Кровь не вода» — это история о нереализованном потенциале.

Сильные стороны: Автор создаёт захватывающий мифологический каркас, интересную историческую основу и даёт героине сложную, трагическую дилемму. Первые главы обещают глубокое и мрачное повествование.

Слабости: По мере развития сюжета автор словно теряет контроль над внутренней логикой мира. Сложные конфликты (социальные, мистические) упрощаются или разрешаются магически. Персонажи не проходят заявленных трансформаций. Финал является капитуляцией перед сложностью: вместо трагической цены или горького катарсиса читателю предлагается упрощённый хэппи-энд, достигнутый вопреки установленным же правилам.

Мои впечатления: Чувство глубокого разочарования и обмана. Читателя заманивают глубиной и серьёзностью, но в итоге проводят по пути наименьшего сопротивления, где все острые углы сглажены, а все жертвы возвращены. Остаётся впечатление красивого, но шаткого здания, построенного на зыбком песке из логических нестыковок и невыполненных обещаний.

Моя критика рождается не из неприятия, а из азарта несыгранной партии. Каталина Вельямет бросила на стол такие сильные карты — уникальный историко-мифологический антураж, смелую героиню, концепцию родового договора, — что я невольно включилась в игру, начала строить прогнозы и мысленно доигрывать ходы за персонажей. И когда в финале правила внезапно поменялись, у меня возник законный протест игрока, вложившегося в процесс. Это книга-вызов, которая, даже спотыкаясь, заставляет задуматься о том, как устроены мифы, долг и цена выбора. И в своём стремлении оживить историю через призму фольклора — она, безусловно, свою задачу выполняет, оставляя после себя шлейф речного ветра и желание узнать о реальных судьбах Донского края больше.

Подводя итог, хочу вернуться к тому, с чего начинался этот роман и моя читательская вовлечённость. Первая треть книги, на мой взгляд, безупречна. Тревожная, дышащая мифами атмосфера, образ Дона-судьи, нависшая над семьёй опасность, загадочные тени — всё это захватывало и обещало эпическое, мрачное и увлекательное путешествие. Писательница продемонстрировала яркий талант в создании непосредственного, чувственного восприятия мира и сильных, запоминающихся сцен (ритуал у Дона, сделка в шахте). Именно эти сцены, этот начальный импульс и остаются в памяти, заставляя сожалеть не о прочитанном, а о той грандиозной книге, которая могла бы получиться, если бы первоначальный мощный посыл был проведён до конца с той же смелостью и верностью своим же правилам. Опыт погружения в этот мир, несмотря на все его изъяны, был интересным и не прошёл даром — он заставляет задуматься, спорить и, что самое важное, хотеть от литературы большего.