Рецензия на роман «Бастард. Роман Алексея Осадчука»
Сказ про то, как велосипедист стал командиром боевой машины пехоты. Будь у рецензии заголовок, он выглядел бы именно так.
Серия «Последняя жизнь» повествует о конечной реинкарнации некоего существа, называющего себя Лисом. Причём, как впоследствии будет пояснено автором книги, Лис — это не просто имя, а стиль жизни. Возможно, кто-то не знает, что лисица в зоологической классификации является хищной собакой (представителем семейства псовых, если быть точным) и, в отличие от многих родственников типа гиен, шакалов и волков, предпочитает жить соло. Иными словами, лис — это неисправимый индивидуалист, о чём Алексей Осадчук не устаёт повторять в первых книгах серии.
Так вот, некая сверхличность предупреждает умершего Лиса, что оставшуюся последнюю жизнь тот должен прожить весело и легко. Что будет потом — неизвестно, да и, как мы видим из повествования, никому не интересно. Цель поставлена, и надо к ней стремиться.
И вот Лис оказывается в теле довольно неприглядного парня, презренного бастарда одного древнего рода. Хорошо, что не раба, как это мы часто видим в книгах других авторов. Впрочем, в бояр-аниме подобного я не встречал. (Если кто читал — просьба написать название.) Я даже подумал, что тэга #бояр-аниме, первоначально у серии «Последняя жизнь» и не было.
Как водится, мерзкий бастард под влиянием новой сущности, заменившей прежнюю душу, за считанные дни становится другим человеком и попадает в специфичный мир, в других книгах называемый то Пустошью, то Пробоем, то ещё как… Короче, откуда различные чудовища заскакивают в мир людей, становясь источником ценных артефактов.
Вроде бы ничего нового. Но…
Буквально на третьей-четвёртой книге создаётся впечатление, то автор передумал повествовать нам о похождениях охотника за чудовищами, и мы окунаемся в мир классического бояр-аниме: красочная жизнь аристократии, дворцовые интриги, сражения феодалов, десятки томных красоток… Впрочем, с последними наблюдается некоторая странность. Осмелюсь предположить, что автор не желал навесить на свои книги тэг #18+ или даже #16+, поскольку кроме единичных описаний зоны декольте ничего ТАКОГО в них нет. От слова вообще.
Что в этом плохого (не про 18+, конечно)? Да ничего, наверное. Странно только, что готовясь к описанию многочисленных побед Лиса над монстрами, из которых будут создаваться редкие артефакты, мы насильно оказываемся в мире других монстров — аристократов, плетущих своих интриги. Согласитесь, это разные вещи. Я не против, если бы и то, и другое в «Последней жизни» огранично переплеталось. Но нет! О жизни исследователя и охотника далее ни слова. Более того, стремления и мотивации Лиса тоже изменились — теперь он спаситель мира, причём не только человеческого. Как итог, — вместо пронырливого одиночки главный герой начинает обрастать свитой, которая примерно к восьмой-девятой книге перерастает в армию!
Простите, а как же лисья натура? Да, никак. Теперь это просто ничего не значащие слова. Этикетка. Отныне перед нами гениальный полководец, отражающий вражеские вторжения. Бр-р-р… Я не против полководца, но зачем на сотнях страницах первых книг я читал о городом охотнике-одиночке?
Помните, как в кинофильме «Формула любви» Калиостро волевым решением объявляет о смене концепции и под видом Лауры демонстрирует Лоренцу? Так вот в «Последней жизни» Алексей Осадчук поступает примерно таким же образом. Плохо это или хорошо — вопрос вкусовщины, но осадочек остался…
Немного об авторском языке. Он довольно лёгок, богат и интригующий. Читать книгу интересно, хотя повествование не всегда ровное, и создаётся впечатление, что попал в некий водоём, из которого трудно выбраться. Короче, вода присутствует, но отлив рано или проздно происходит и можно далее следить за сюжетом.
Не обошлось и без нескольких капель дёгтя. И дело даже не в южно-русском/украинском 'за' (благо конструкций 'скучать за ним' в этой книге нет) или в слове 'касаемо', а в частом повторении штампов: «если бы его/её взгляд мог испепелять…», «поднял в изумлении бровь», «гордо вскинул подбородок», пришедших в русское фэнтези то ли из манги, то ли из какой китайщины. На их фоне западно-европейские имена персонажей и намёки на европейскую же географии и топонимику кажутся даже чем-то родным.
Ещё я бы упомянул необоснованную, имхо, конкретизацию местоимениями. Такое ощущение, что читаю перевод с английского, когда переводчик старательно оставляет "он", "они", "свои". Хорошо, что обошлось без "Я есть Грут".
Вывод: серии «Последняя жизнь» можно смело поставить 4 с плюсом (85/100). Надеюсь, что после 11-й книги автору удастся удержать заданный стиль и странностей типа спокойно уплывающего тела Исповедницы более не будет.