Рецензия на повесть «Чёрный тролль»
Владислав Алеф в «Чёрном тролле» предпринимает любопытную попытку скрестить производственный роман о геологах с вязким, атмосферным хоррором. Получившийся текст напоминает образцы старой школы, где ставка делается на постепенное, методичное погружение в среду, которая из нейтральной декорации превращается в агрессивную сущность. Это проза с привкусом горной пыли и холода, и именно физическая ощутимость описываемого мира становится, пожалуй, главным достоинством повести.
История начинается в Дремополе — городе, который сам по себе задаёт тон всему повествованию. Автор описывает его как «шлифованный срез агата», место, где наука пытается упорядочить хаос, но лишь создаёт иллюзию контроля. Главный герой, Миша, — классический ненадёжный рассказчик. Да, такой прием я очень люблю.
Восприятие реальности ГГ с самого начала искажено профессиональной деформацией: он видит мир через призму минералогии, ищет дефекты в кристаллах и, кажется, в самой ткани бытия. Его провалы в памяти и странная фиксация на неодушевлённых предметах создают необходимое напряжение ещё до того, как группа прибывает на злополучную ферму. Думаете, это скучно? Не совсем.
Сюжетная канва выстроена вокруг экспедиции. Группа учёных во главе с рациональным Виктором сталкивается с явлениями, которые не укладываются в научную картину мира. Конфликт здесь строится не столько на противостоянии людей и монстра, сколько на столкновении двух мировоззрений: стерильной логики и древнего, иррационального хаоса. Виктор до последнего цепляется за свои диаграммы и объяснения, даже когда факты начинают буквально кричать об обратном.
Это поведение может даже показаться раздражающим — читателю очевидно, что происходит неладное, а герои продолжают бубнить про магнитные аномалии и усталость. Кстати, самого Лавкрафта критиковали за это. Но, с другой стороны, это довольно точный психологический портрет: человеку науки проще поверить в коллективное помешательство, чем допустить существование чего-то, что перечёркивает весь его жизненный опыт.
Особого внимания заслуживает работа автора с некоторыми деталями «боди-хоррора», который (к счастью для читателя) здесь направлен не на людей, а на окружающую среду. Момент, когда лишайник оказывается шерстью, а растения под микроскопом демонстрируют кристаллическую решётку вместо клеток — это сильные, запоминающиеся образы. Природа в повести мутирует, стирая грань между живым и мёртвым, органикой и камнем. Чёрный камень, который находит Миша — тёплый, пульсирующий, меняющий вес — становится своего рода якорем, утягивающим героя в бездну безумия. Еще один реверанс дядюшке Говарду.
Сам образ Чёрного тролля подан грамотно — дозированно, без лишней конкретики. Сначала это лишь легенда, потом — странные звуки, следы маленьких, но тяжёлых ног (отличная деталь, вызывающая дискомфорт), и, наконец, лицо в окне. Сцена, где Миша видит это существо через стекло, написана мастерски: отсутствие агрессии во взгляде монстра пугает сильнее, чем открытая угроза. Это взгляд исследователя, который изучает образец перед тем, как его препарировать. Тролль здесь — не просто хищник, а древняя сила, для которой люди — лишь временная помеха, «дефект» на теле горы.
Местами повествование кажется перегруженным рефлексией героя. В моменты острой опасности его внутренние монологи звучат слишком литературно и сложносочинённо, сбивая темп. Середина повести, где группа день за днём ходит на маршруты и игнорирует очевидное, немного провисает в динамике. Возникает ощущение, что автор специально затягивает развязку, чтобы дать читателю прочувствовать изоляцию и безнадёжность, но иногда это вызывает желание подтолкнуть героев в спину.
«Чёрный тролль» оставляет после себя ощущение тяжёлой, давящей тишины. Это история о хрупкости человеческого разума перед лицом вечности. Мы привыкли считать себя хозяевами природы, но писатель напоминает: для гор мы — лишь мгновение, пыль, которую легко сдуть. И когда последняя научная теория рассыпается в прах, остаётся только страх — первобытный, и, к сожалению, абсолютно реальный.