Рецензия на роман «Слепая зона»
Света живёт в абсолютной темноте. Её мир – звуки, запахи, текстуры. Она улавливает малейшие шорохи и ориентируется в пространстве так, будто обучалась у летучих мышей… Всё потому, что Света слепая. Да, её болезнь накладывает ограничения, но сама она признаётся, что мир стал намного шире и многограннее, когда перестал быть видимым. А ещё этот мир стал точным. Высчитанным до сантиметра и потому – предсказуемым.
Но однажды весь Светин привычный мир рухнул. Рассыпался со звуком выстрела и звоном упавшей гильзы. С абсолютно новым ледяным ощущением нездешнего страха. С последним выдохом единственного друга. Всё рассыпалось, а обломки закружило в таком водовороте, что уцелеть бы…
Повествование скачет так, что вся картинка целиком складывается уже почти в самом конце книги. Эта нелинейность помогает в полной мере прочувствовать сумбур, начавшийся в жизни девушки. В её жизни появились Дежин и Тварь.
Капитан Дежин, с одной стороны, надёжный, как скала, с другой – человек, совершенно не умеющий разделять ответственность. Он всё просчитал, всё решил и всё должно быть так… Если бы он ещё объяснить догадался, было бы здорово. А если бы посоветовался, то ещё лучше. Но имеем то, что имеем.
Тварь… Сначала пугала, как всё неизвестное и непонятное, но точно опасное. А потом стала понятной. И да, я прекрасно понимаю, почему Света плакала в конце.
Безумные эксперименты безумных учёных однажды приносят пользу. Некоторым. Но на пути к этой пользе будет разрушено немало жизней. Или даже немало миров.
Ты можешь быть сколь угодно слабым
(А кто-то скажет, вообще – ущербным),
Но что тебе приготовит завтра,
Под силу только тебе, наверно.
А кто-то будто владеет миром –
Не целым, ладно, приличной частью,
Меняет страны, людей, квартиры,
Он знает цену всему. Не счастью.
Ты всё пройдёшь, одолеешь, сможешь,
Ты не научен жить по-другому,
А он оступится там. Похоже,
В том для него есть слепая зона.
Признаюсь, после этой книги я стала намного лучше понимать, как "видят" мир незрячие люди. Как-то раньше особо не задумывалась. А это, действительно, целый отдельный мир.