Рецензия на сборник поэзии «90»

Смерти нет, закрой глаза
Поднимем крылья в день стыда
Пусть над землёй пройдёт гроза
Но ты узнаешь: смерти нет

Альянс — Смерти нет

"90" — портретирование реальности циничным художником, не терпящим сглаживания и не желающим впускать вредный для полотен свет в мастерскую, просмоленную печалями и сигаретным дымом. Название в данном случае — прямой ключ к трактовке, как мне видится. Страна, цвета которой в переложении на детский стишок о радуге складываются в два слова "сидит каждый", поэтому и "что бы я ни делал, получается шансон". Не личный опыт нахождения в психбольнице, а ощущение глобальной дурки. Не "я высер субкультурки, высер окраины", а весь мир — окраина, отшиб, околоток, показанный через глаза отупевшего от насилия быка из лихих. 

Здесь и педофилы (безымянные и вполне конкретный Поднебесный), и абсолютно попсовый, безликий образ "шлюхи", через которую выражается пубертатный бунт сексуальности — скорее продукт общества потребления, чем настоящая эмоция. Условный и стереотипный педофил, условная и стереотипная шлюха, условный и стереотипный главный герой-циник с вечной сигаретой в зубах, условное и стереотипное диссидентство духа, выражающееся не в борьбе и не в созидании, а в примитивном снобизме, в подростковом желании отделиться, в выкрике: я такой же, как вы, поэтому я вас ненавижу. 

Маргинализация любви (бунт или констатация факта?): примитивная телесность, зачем-то названная словом "любовь" — аж жир стекает с экрана, пока читаешь.

"Я тупо влюбилась в образ твой, я не хочу любить, я хочу трахаться". 

Четкий и омерзительный образ чистилища, "куда зачастил" — целый мир подделок и стереотипов, на который остается только шаржи рисовать. Целый мир симулякров (симулякр — форма без содержания), где лирический герой хотел бы, напротив, был обнаженным содержанием без формы, поражающим социум своей возмутительной искренностью и уязвимостью, но он пуст, он так же пуст, как и все остальные. Все, что у него есть — это лишь претензия на содержание, мечта о том, чтобы быть человеком в мире манекенов. Но проблема в том, что манекены вокруг — тоже люди.  

Отсылки на фрешменов с их низменной сексуальностью, в которой тоже нет ничего, кроме потребления, резво переходит в сатиру на псевдоинтеллектуалов от мира русского рэпа: "моя духовная низость — потолок для вас", "даже Иисус не кумир для меня, я сверхчеловек". Блеск и нищета мизантропического псевдоинтеллектуализма.

И тема домашнего насилия — как вишенка на всем этом торте. Сборник и рецензия:

..ни о чем, так, абстрактная поебония.

Кровосток

И, тем не менее, в абстрактной поебонии "90" я нахожу кривое зеркало, в котором сквозь призму карикатурно звериного образа мысли, принадлежащего сферическому в вакууме сломленному человеку из девяностных, отражаются самые неприглядные черты настоящего времени. Упадок "тяжелой провинции", глобальные социальные проблемы (пдф, домашнее и сексуализированное насилие), уродство общества потребления и нравственная ограниченность молодежи, не имеющей в доступности материалов и наглядных примеров для эмоционального развития (поэтому и любовь их ограничивается желанием обладать партнером, как вещью, либо удовлетворением базовой потребности в сексе). 

На небе дым, под ним бетон
Ты бы уплыл, да моветон
Ты бы уплыл и далеко
Мимо витрин, мимо икон
Твой город это быль, не фельетон
Ты бы уплыл, но там не то
И ты по ходу по полной попал
Горгород, Горгород: дом, но капкан

Вечный Жид

Прекрасная работа. Ядрёная и, повторюсь, почти карикатурная чернуха, но как же хорошо сделано и как через это играет идея.

Тихая роскошь сетературы.