Рецензия на роман «Проклятый мир Содома»

 Операция «Искупление», или Капитан Серегин против наследия Содома

Четвертая книга цикла «В закоулках Мироздания» под названием «Проклятый мир Содома» — это тот редкий случай, когда фантастический боевик не просто держит марку, а обретает неожиданную философскую глубину, добавляя в нее неожиданные библейские мотивы и очень трогательные человеческие истории.

Александр Михайловский и Юлия Маркова отправляют капитана Серегина и его разношерстную, но спаянную команду в мир, который оказывается… местом ссылки библейских городов Содома и Гоморры. Всё население, весь, так сказать, "личный состав".

Концепция, согласитесь, завораживает: Господь не уничтожил грешников, а переместил их на отдельный континент "тьму" лет назад, дав шанс на исправление. Но, как иронично замечают авторы, люди не меняются — магический потенциал нового мира пошел не на покаяние, а на создание изощренной антиутопии, где естество объявлено вне закона, а пороки возведены в культ.

Ангелы с десантными автоматами

Что неизменно подкупает в этой серии — так это внутренняя порядочность героев. В мире, где мужчины-маги давно выродились в сибаритствующих декадентов, а женщины превращены в «рожательные машины» и модифицированных солдат (знаменитые «лилитки»), появление отряда Серегина работает как глоток свежего воздуха .

Авторы снова виртуозно обыгрывают столкновение циничной земной тактики с магическим абсурдом. Но если в предыдущих книгах это был скорее зубодробительный экшн, то здесь появляется важный нравственный аспект. Серегин и его люди приходят не просто «пострелять», а спасти целый народ — остроухих женщин, которые столетиями жили в аду, рожая только девочек и не зная ни любви, ни свободы . Их миссия обретает почти священный смысл.

Сердце среди войны

Особого упоминания заслуживает то, как выписана «магическая пятерка» главных героев и вообще женские образы. Анна Струмилина, от лица которой написаны многие лирические отступления, размышляет о любви, одиночестве и внутренней силе с такой пронзительной искренностью, что это пробивает даже самую толстую броню боевика .

Сцена ночного вальса Антона с нереидой Иллой под луной — это, пожалуй, одна из самых красивых и нежных страниц всего цикла . Именно в такие моменты понимаешь, ради чего авторы пишут эти книги: ради веры в то, что даже в «проклятом мире» можно научить кого-то танцевать, можно подарить тепло тому, кто никогда его не знал.

Цена благосклонности и дар божества

Центральный конфликт книги закручен вокруг таинственного Духа Фонтана, который готов помочь команде, но требует платы . Интрига держит до самого конца, а финал выводит историю на новый уровень — Серегин окончательно превращается в бога оборонительной войны . И это превращение выглядит не пафосной фанфарой, а тяжелой ношей, ответственностью за тех, кого он пришел защитить. Он очень вдумчиво разбирается с ситуацией в танковом полку, "заблудившемся во времени"  при горбачевском выводе войск из Восточной Германии. Из "отряда моряков-анархистов" с басмаческой бандой образца 1918-го года во главе, он делает отличную, боеспособную часть.

Мне кажется, я понимаю, что двигало Александром Михайловским и Юлией Марковой при написании этой книги. Это история о спасении вопреки. О том, что если мир прогнил настолько, что даже Бог махнул на него рукой (или дал шанс, которым не воспользовались), это не значит, что не надо пробовать снова. Это гимн простым человеческим (и нечеловеческим) ценностям: право на семью, на любовь, на рождение сыновей, а не только солдат. Авторы буквально «отмаливают» этот мир десантурой и добрым сердцем, возвращая ему нормальность.

Вердикт

«Проклятый мир Содома» — книга, где стало больше света. Да, здесь режут, колят, стреляют, взрывают и применяют тяжелую технику (куда без этого), но главное сражение идет за души. За души женщин, которых превратили в инструмент, и за душу самого капитана, который обретает здесь нечто большее, чем просто власть.

Это крепкая, теплая и удивительно человечная фантастика. Если вам нравится этот цикл — эту часть вы будете перелистывать с особой гордостью за героев. Они снова сделали невозможное: очеловечили ад.