Рецензия на роман «Города и Кудесники: Курьёз Московский»

«Города и Кудесники: Курьёз Московский» — То, ради чего можно и замёрзнуть, если честно 

Общее впечатление

В общем, решила я тут дочитать роман, про который последнее время дофига говорят (ну, в узких кругах адептов шизы, к коим я себя отношу). «Города и Кудесники: Курьёз Московский» Грома Донских.

Я давно его начала. Это было произведение, которое нас познакомило с автором, тогда я думала: ну, очередной боевичок про бандитов и бессмертие, на ночь пойдёт. И знаете что в итоге?

Я три ночи не спала (Итак, конеш, не сплю, но не суть. В этот раз — по делу). 

Не могла оторваться. А когда оторвалась — сидела и тупила в экран, переваривая. Для меня это — сложно. Я бы не смогла так написать. 

Впечатлилась, корочи, по полной.

На следующий день пошла в магаз нюхать Burberry Her(поблизости не оказалось в наличии, жаль), потому что теперь этот запах для меня — память, к которой хочется прикоснуться. Об чём это я? Читайте сами.

Мощно. Неоднородно. Местами бесит, местами гениально. Это не чтение на ночь, это погружение с аквалангом в ледяную Москву-реку. Книга оставляет сложное послевкусие: смесь восторга от узнавания города, ужаса от кровавых сцен и того самого щемящего чувства, когда ты уже всё понял, а герои — ещё нет. Редкий случай, когда полмиллиона знаков проглатываешь, не замечая времени, а потом хочется перечитать сначала, уже зная, кто кому кем приходится на самом деле.

Сюжет и композиция: Матрёшка

Тут автор решил поиграть в бога. И у него получилось. Почти.

Формально перед нами история мужика с амнезией (Цезаря), который просыпается в халупе посреди поля и втягивается в войну с таинственным Кудесником. Первые 35 глав — классический триллер с погонями, перестрелками и мистикой. Мы, как и главный герой, ничего не помним и живём моментом.

И только в финале, когда Цезарь уже, кажется, готов отдать концы, автор раскрывает карты. Главы 36-39 — это огромный флешбэк, объясняющий, кем на самом деле были Цезарь и Клео до начала этого кошмара. Я, когда это поняла, чуть со стула не свалилась. Сидишь, и мысля долбит: «Ах ты ж сука... вот оно что!»

Сюжетные линии не провисают. История Фонаря и Зои, амбиции Альбины, линия Шило — всё это не фон, а мясо истории. Каждый второстепенный персонаж получает свою арку и своё право на искупление или падение. Даже рыбаки на льду — и те с характером. Трогательным, между прочим. Я не ожидала, что буду переживать за мужиков с удочками, но вот. Спасибо, Гром, за это откровение.

Герои: Люди, а не функции

Это, пожалуй, главная удача романа. И главная его боль — потому что некоторых героев реально жаль.

Цезарь. Редкий случай, когда «бессмертный» герой вызывает не отторжение, а желание обнять и сказать, что всё будет хорошо. Хотя мы-то знаем, что не будет. Его сверхспособность — не суперсила, а проклятие. Он не железный терминатор, а живой, уставший человек, у которого «рёбра треснули», который кашляет кровью и теряет сознание от боли. Сцена в подъезде с сестрой, когда он наконец чувствует себя «дома», — ком в горле. Без шуток.

Фонарь (Саша). Абсолютно гениальный образ. Комический персонаж, который внезапно становится сердцем истории. Его трусость, его любовь к Зое, его дикий поступок с итальянками, его героизм в финале — это путь настоящего русского мужика, который боится, но идёт. И когда он поёт под гитару в хостеле «Я повешу магнитик на твой холодильник» — это же чистая дичь, от которой хочется плакать и смеяться одновременно. Просто — в сердечко. Я влюбилась. Зойка, сорри.

Кудесник. Вот это я понимаю — злодей. Он не кричит и не сверкает глазами. Он страшен своей спокойной, «бизнес- логикой». Монолог о том, что «человеческим нас делает разум, а разум породил несправедливость», — я аж задумалась и чуть не согласилась (а может и не чуть). А сцена в театре кукол, где он снимает маску и признаётся, что она приросла к лицу, — это чистая психологическая проза высшего уровня. Жалко его? Нет. Понимаешь? Да. И от этого только страшнее.

Клео. Девушка с брекетами, провалами в памяти и привычкой всё записывать в телефон. Могла превратиться в картонную принцессу, но не превратилась. Её сцены в кафе, её стихи и, главное, её решение позвонить Цезарю («я не хочу садиться в поезд, я хочу быть с тобой») — это чистая магия. Стала бы я дружить с ней? Не знаю. Не уверена, что мы бы сошлись характерами, хоть мы обе и ракини (ага). Но вот узнать её историю, понять, как она дошла до этой честности с самой собой — да. Определённо да. Потому что такие моменты, когда человек перестаёт врать себе и просто говорит вслух то, что чувствует, — они бесценны. В книге они есть. И это главное.

Язык и стилистика: Кинематографичность

Автор пишет языком кино. Это не «сухая» проза, а визуально насыщенный текст. Сцены перестрелок, особенно эпизод в музее, где герой танцует балет под пули, — это чистый Тарантино, нашпигованный русской тоской. Описания города — от роскошных особняков до обшарпанных спальных районов, от дорогих зведений до замызганных подъездов — создают объёмный, почти осязаемый портрет места, в котором хочется заблудиться, даже если никогда там не был. Я там не была. Но я это почувствовала. И этого достаточно.

Фантдопущение: Эликсир внутри нас

В основе сюжета — «панацея», вещество, дарящее жизнь. И знаете, это сработало. Автор не уходит в дебри квантовой физики, оставляя науку на уровне «магии», но даёт ровно столько деталей, чтобы это выглядело убедительно. Главное, что вещество — не просто макгаффин, за которым все бегают. Оно становится метафорой памяти, любви и жертвы. Сцена, где Цезарь переливает остатки субстанции из себя в умирающую Клео на крыше, превращает фантастику в чистейшую поэзию. Ком в горле. Я уже говорила? Мало. Ещё раз: ком в горле.

Психология отношений: Любовь как двигатель сюжета

Внутренние мотивации героев безупречны. Фонарь рискует жизнью не ради абстрактного добра, а потому что «Зоя будет на меня смотреть как на труса». Шило приходит на помощь не из дружбы, а из-за несбывшейся любви к матери Фонаря, которую он пронес через десятилетия. Сцена у камина, где они с Мариной вспоминают детство и разбитую камнем голову, — это отдельный шедевр внутри шедевра. Цезарь идёт на верную смерть, потому что дал обещание. Точка.

Основная мысль: Обещание дороже жизни

Роман не учит жить вечно. Он учит тому, что «не всем суждена долгая и прекрасная жизнь», но каждому суждено сделать выбор. Главная мысль текста этична и глубока: мы живём не для того, чтобы накопить ресурсы, а для того, чтобы выполнить обещания, данные тем, кого мы любим. Даже если для этого придётся пройти через ад криминальных разборок и умереть на крыше под ураганом. Звучит претенциозно? Возможно. Но это работает.

Ошибки и ляпы

С точки зрения фактической достоверности претензий нет. Медицинские процедуры, работа МРТ, поведение спецслужб и бандитов описано вполне реалистично. Но есть пара моментов, где автор пережал с пафосом. Я их прощаю, потому что финал всё прощает. 

Свои ощущения

Понравилось. Очень. Это редкая книга, которую хочется не только дочитать, но и иметь на полке, чтобы в зимний вечер перечитать сцену первой встречи в «Шоколаднице» или финальный вальс на Тверской. Книга оставляет чувство светлой печали и злости на автора за то, что он так сделал с моими нервами.

Итог: 9.5/10

Роман «Города и Кудесники: Курьёз Московский» — необычное для меня явление в современной русскоязычной прозе. Это злой, жестокий, красивый и невероятно нежный текст. Он зайдёт и тем, кто тащится от «Метро» Глуховского (атмосфера постапокалипсиса и безнадёги), и тем, кто любит «Сумеречный дозор» Лукьяненко (мистика в узнаваемых декорациях, где магия соседствует с реальностью), и просто всем, кто любит хорошие истории о людях, которые нашли друг друга в хаосе этого мира.

Купила бы? Да. Однозначно. И в подарок друзьям — тоже. И тем, кого не люблю — тоже, пусть мучаются и завидуют.

P.S. А ещё там есть некая версия меня.

P.P.S. Тот самый финальный вальс:

Прямо сейчас кто-то идёт по мосту, по которому когда-то шли они. Кто-то сейчас слушает песню уличных музыкантов, что останется с ними навсегда. Кто-то садится на те самые табуреты у барной стойки, где сидели они, и дурачится так же беззаботно, как дурачились они когда-то. Прямо сейчас рождаются новые истории. Истории, которые дарят городам жизнь. Истории творцов, бродящих по улицам в поисках магии. Их называют кудесниками.

Если после этого у вас глаза на мокром месте не выступили — вы каменные. А я пойду ещё раз перечитаю. И, кажется, куплю те духи. Найду, убью, украду.

Приятного чтения, ма хорошие. Рекомендуется.