Рецензия на роман «Братство. ДМБ 1996»

Цикл Никиты Кирова «Братство»— это масштабное полотно, посвященное судьбе поколения «лихих девяностых», показанное через призму военного братства и «попаданческой» фантастики.

Сюжет и главный герой

В центре истории — Андрей Старицкий (позывной «Старый»), ветеран Первой чеченской кампании. Его сознание перенеслось из будущего в собственное тело в 1996 год. В его «прошлой» жизни почти все боевые товарищи погибли или спились. Теперь у него есть уникальный шанс всё изменить: спасти друзей, не дать им уйти в криминал и, используя знание будущего, построить легальный бизнес.

Атмосфера и быт 90-х

Это главное достоинство книг. Киров виртуозно погружает читателя в эпоху. Детали быта: красный дисковый телефон, печатная машинка, ковёр с оленем на стене. Приметы времени: кассетные магнитолы, песни «Сектора Газа», пейджеры, телевизор с каналом «ОРТ». Даже руки отца, мастера депо, выдают человека той эпохи — «широкие и крепкие, тёмные, будто машинное масло въелось в кожу навсегда».

Но главное — живые диалоги, которые запоминаются надолго. Вот Шустрый, с его вечным юмором даже в самых тяжёлых ситуациях: «А я там сбил вражеский велосипед, — хохотнул Шустрый. — И меня наградили педалью за отвагу, хе-е!»

Тема боевого братства

Это эмоциональный стержень книги. Каждый из семерки друзей — личность со своим характером и судьбой: Царевич, Шустрый, Халява, Газон, Шопен, Самовар и сам Андрей.

Особенно сильна сцена, когда они собираются у Самовара, потерявшего на войне ноги и руку. Газон вспоминает того, из-за кого тот подорвался: «Видел того фраера из пятой... из-за которого Самовар подорвался. Раньше косячил и крысятничал, а сейчас так вообще чёрт стал. Зато довольный, при бабках». Царевич мрачно отвечает: «Да забей на него. Ссались тогда все, а кинул остальных только он один».

А Самовар, несмотря на своё положение, сохраняет острый ум и иронию. В разговоре о том, как в армии прикрывают одних и вешают всех собак на других, он замечает: «Как говорил Суворов, — заметил Самовар, сложив руки на груди, — любого интенданта через год службы можно смело вешать за воровство без всякого суда. Другой, значит, будет так же сдавать. А этот ещё под амнистию на День Победы попадёт, как с прошлым было. И в чём смысл?»

Линия отца: молчаливая любовь

Одна из самых трогательных сцен цикла — возвращение Андрея домой. Он заходит в квартиру, где всё осталось по-старому: «Вот я и дома», — думает он, но тут же слышит за спиной: «Чай кипячённый». Это отец.

Отношения с отцом описаны сдержанно, но очень ёмко. Они почти не говорили раньше. Андрей признаётся: «Особо с ним близки не были, даже не говорили между собой почти». Но теперь, получив второй шанс, он смотрит на отца иначе: «Вот и отец жив. И в этот раз нам будет что обсудить, уже не будем вести себя, как чужие люди».

Отец — мастер депо, человек неразговорчивый, но мудрый. Он печатает на старой машинке книгу. На вопрос Андрея, о чём она, отвечает: «О том, что сказать хотел. Пока не закончена». В этой сцене — вся глубина их отношений: невысказанное, но чувствуемое.

Перед сном отец напутствует: «Так-то ты хорошо решил, что вместе надо, у тебя друзья-то хорошие, верные. Главное — не влезть, куда не следует. Время такое, Андрюха, сам видишь. Влететь в неприятности можно на раз-два».

Завет капитана Аверина

В одной из ключевых сцен капитан Аверин, их командир, обращается к пацанам с напутствием, которое становится лейтмотивом всего цикла:

«Однажды это всё равно закончится, и вы домой вернётесь. Там другая жизнь, и всё будет иначе, но вам там будет сложнее, чем ровесникам. Женитесь, детей заведёте, как положено, и всё равно, вам там после всего этого будет сложно. Но что я хочу сказать. Вот всё это дерьмо, — Аверин обвёл вокруг себя рукой, — оставьте здесь. С собой туда, на гражданку, лучшее заберите, что здесь поняли и приобрели, а дерьмо оставьте. Не тащите за собой. Понятно?»

Эти слова — квинтэссенция всего, что Киров хочет сказать о своих героях. Они прошли ад, но могут вынести из него только лучшее: братство, верность, умение стоять друг за друга. Всё остальное — дерьмо — нужно оставить там.

Прошлое, которое не отпускает

Флэшбеки о войне вплетены органично. Воспоминание о том, как десантники, несмотря на приказ, остановились и помогли вывезти раненых, написано сильно и трагично. Майор, сначала кричавший: «Да уйди ты, капитан! У меня приказ!», — вдруг останавливает колонну и даёт пять минут, чтобы забрать трёхсотых.

Социальный аспект

Киров честно показывает трагедию поколения. Армия и война для многих стали единственной школой жизни. Вернувшись, они оказываются никому не нужны. Линия Шопена, детдомовца, не приспособленного к мирной жизни, — страшный и точный социальный диагноз эпохи.

Криминальная интрига

Противоборство с бандитами выстроено грамотно. Автор показывает не картонных злодеев, а живых людей. В сцене разборки после драки в клубе авторитет Налим, разобравшись, наказывает своего бойца за беспредел, одновременно пытаясь переманить к себе опытных пацанов. Игра Андрея, стравливающего авторитетов «точечными уколами», добавляет сюжету напряжения.

Планы на будущее

Андрей просчитывает варианты. Он знает про дефолт 1998 года, рост доллара, компании, которые выстрелят. Но главная идея — компьютерный бизнес, ниша, которая в 1996 году ещё свободна.

Вывод

Цикл «Братство» Никиты Кирова — это книга о людях, прошедших ад и оставшихся людьми. О тех, для кого слово «брат» — не пустой звук. О тех, кто сумел вынести из войны лучшее, оставив дерьмо там, где ему и положено быть. Автору удалось создать живых, запоминающихся героев и заставить читателя искренне переживать за их судьбу. Благодаря точному языку, достоверной атмосфере и искренней боли за «пацанов», которых война и время перемололи, но не сломали, этот цикл заслуживает самой высокой оценки.

Оценка: 10 из 10. Обязательно к прочтению.