Рецензия на повесть «Дайте миру шанс»
Текст Андрея Столярова окунает читателя в лихорадочную атмосферу «немецкой осени» 1977 года, когда страна действительно дышала страхом, а каждая сирена казалась предвестником новой крови. Автор мастерски нагнетает клаустрофобию, рисует изоляцию в Штаммхайме почти как медленную казнь, заставляет почувствовать, как тишина буквально разъедает мозг. Всё это написано сильно, местами даже красиво — метафоры бьют точно, ритм держит в напряжении. Но чем дальше читаешь, тем яснее становится, что вся эта эмоциональная мощь работает на одну-единственную цель: сделать из RAF не просто группу убийц, а почти трагических мучеников, которых «система» загнала в угол и довела до петли и выстрела в затылок.
На деле же RAF — это классический пример, как подростково-романтический бунт против «фашистского» (по их убеждению) послевоенного порядка перерастает в откровенный психоз. Их идеология — это коктейль из марксистско-ленинского догматизма, маоистского волюнтаризма, антиимпериалистического пафоса и полного отрыва от реальности Западной Германии 1970-х. Они искренне верили, что живут в «преемнике Третьего рейха», что каждый расстрелянный полицейский или банковский клерк приближает «революцию», что убийство — это «ответ насилия на насилие». На выходе — 34 трупа, среди которых не только «символы системы» вроде Шляйера (бывшего офицера СС, да), но и обычные водители, охранники, случайные прохожие, американские солдаты на базе. Никакого «освобождения» не случилось, только кровь, хаос и в итоге полное моральное и политическое банкротство. Это не трагедия непонятых борцов — это история нарциссического безумия, завёрнутого в красивые лозунги.
У RAF много общего с итальянскими «Красными бригадами» . И те, и другие вышли из студенческого радикализма конца 60-х, оба объявили войну «буржуазному государству», оба дошли до похищений и убийств высокопоставленных фигур (Моро в Италии, Шляйер в Германии). Но итальянские «бригады» хотя бы пытались выстроить более-менее марксистскую теорию «вооружённой борьбы в метрополии», работали внутри реального рабочего движения, имели корни в фабричных комитетах и профсоюзах. RAF же с самого начала была скорее сектой — маленькой, элитарной, оторванной от масс, живущей в подполье и питающейся собственным мессианством. У «бригад» был хоть какой-то социальный базис, у RAF — только ярость и оружие. Итальянцы продержались дольше, потому что были глубже встроены в общество; немцы выгорели быстрее именно из-за этой тотальной оторванности и фанатизма.
Ещё более мрачно выглядит связь RAF с палестинскими группами — в первую очередь с НФОП Вади Хаддада. Захват «Ландсхута» в 1977-м — это не просто «интернациональная солидарность», а прямой прагматический альянс: палестинцы тренировали немцев в лагерях, немцы делились деньгами и экспертизой. При этом идеологическая основа НФОП — это национал-освободительный радикализм с сильным антисемитским компонентом, где евреи как народ объявлялись лишёнными права на Палестину в принципе. RAF, называя себя антифашистами и антиимпериалистами, без проблем входила в этот альянс, фактически принимая логику «евреи не имеют таких же прав, как арабы». А через палестинцев ниточка тянулась и к таким фигурам, как швейцарский банкир Франсуа Жену — откровенному поклоннику нацизма, душеприказчику Геббельса, который финансировал и палестинцев, и некоторые западноевропейские радикальные группы. Это уже не просто тактический союз — это смычка, в которой левый радикализм 70-х незаметно смыкался с самыми тёмными течениями антисемитизма и национал-бандитизма.
Но самый красноречивый финал истории RAF — это её внезапная смерть после 1989 года. Пока существовала ГДР и Штази, группа получала реальное укрывательство: новые документы, жильё, работу, убежище для уставших от подполья боевиков. Десяток бывших членов RAF спокойно доживали свой век в Восточной Германии под крылом Штази. Как только Берлинская стена рухнула, а Штази была распущена — исчезла и последняя инфраструктура поддержки. Третье поколение RAF практически растворилось в 1990-е; к 1998-му группа официально объявила о самороспуске. Без восточногерманского тыла и советского идеологического зонтика весь этот «революционный» проект просто испарился. Сегодня в Германии ультралевые — это крошечное, маргинальное меньшинство, которое почти никто не замечает. Зато радикальный исламизм и ультраправые (включая неонацистские сети) представляют куда более ощутимую угрозу — и по численности, и по активности.
Столяров пишет мощно, атмосферно, но его повесть — это по сути апология. Он почти не даёт голоса жертвам, почти не разбирает, насколько безумная и человеконенавистническая была идеология RAF на самом деле. Получается красивая трагедия о загнанных в угол борцах, а не трезвый взгляд на то, как кучка фанатиков с уехавшей крышей устроила в благополучной стране кровавую мясорубку — и в итоге ничего не добилась, кроме могил и позора. Прочитать можно — ради атмосферы и для того, чтобы понять психологию того времени. Но верить этому тексту как исторической правде — опасно. RAF не были мучениками. Они были убийцами с маниакальной идеей, которая рухнула вместе со стеной, за которой их прятали. И точка.