Рецензия на роман «Hollow Moon. Том I»
Закрытые учебные заведения в литературе — это почти всегда идеальный террариум, где в замкнутом пространстве неизбежно все начинают кушать друг друга, как звери в сказке Чуковского. Элитный лицей «Вершина», куда автор забрасывает главного героя, с первых страниц пахнет не столько престижем, сколько хлоркой и гниющей советской штукатуркой. Алексей Беркутов берет знакомый сеттинг и смешивает его с мрачным и неуютным русреалом, где за красивым фасадом для мажоров скрывается обшарпанное гетто для простых смертных. И скажу честно, этот контраст задает тексту нужное направление.
Сюжет крутится вокруг Артура Комарова — парня, который только-только вышел из психиатрической клиники и сразу угодил в мясорубку школьной иерархии. Если бы это была типичная подростковая драма, мы бы получили стандартную историю забитого аутсайдера. Но здесь у Артура в голове живет Гон. Это не просто голос или абстрактное альтер-эго, а полноценный персонаж, циничный, жестокий и пугающе рациональный внутренний комментатор. Визуализация подсознания героя в виде заброшенного кинозала с пузатым телевизором — очень стильная находка.
Гон не просто комментирует происходящее, он активно вмешивается, манипулирует Артуром и, как ни странно, часто оказывается единственным, кто трезво оценивает окружающую действительность. Их диалоги — это постоянное перетягивание каната, и наблюдать за этой шизофренической динамикой едва ли не интереснее, чем за внешними конфликтами.
Вообще, первое, что бросается в глаза при чтении, — это легкая отсылка к аниме или манге, которую автор изящно адаптировал под наши суровые реалии. У нас тут есть полный набор архетипов: местный царек-мажор Макс, суровая девушка-боец Рита, гиперактивная староста Катя и депрессивная неформалка Соня. Но не все так просто.
И особенно мощно это работает с женскими персонажами. Они здесь не декорации для развития главного героя, а настоящие двигатели сюжета, причем со вторым, а то и третьим дном. Рита, способная выбить челюсть обидчику, но в тайне истязающая рояль в темном актовом зале, чтобы выплеснуть боль. И Катя... Катя — это вообще отдельный разговор.
Писатель виртуозно провел и Артура, и самого читателя, показав, как за маской милой щебечущей девочки-отличницы скрывается расчетливая манипуляторша и ночная королева байкеров. Сцена слежки в гаражах, где Артур видит истинное лицо Кати, прописана особо кинематографично — запах дешевых духов, сизый дым, грязные прикосновения. В этот момент вместе с героем чувствуешь, как ломается какая-то внутренняя наивность. Увы, увы.
Текст вообще очень осязаемый. Ты буквально чувствуешь вкус отвратительно сладкого чая в столовке, слышишь лязг железа в подвальной качалке и вздрагиваешь от скрипа мела по доске на уроке «Василиска». Местами проскакивают легкие шероховатости — например, Макс пока выглядит немного карикатурным злодеем, которому не хватает полутонов, но, дальше этого персонажа нам раскроют глубже.
Зато сцены вроде импровизированного концерта в беседке или психологического теста у молодой и пугающе проницательной психологини Яны написаны с душой. Психологический тест с выброшенной на берег рыбой показывает сломанную психику Артура. Он не спасает рыбу не потому, что злой, а потому, что «хочет есть». Это правило выживания в «Вершине».
История развивается по спирали, закручивая интригу всё туже. Каждая новая глава снимает с персонажей очередной слой социальной маски. Артур, который поначалу кажется просто пассивной жертвой обстоятельств, постепенно обретает зубы — берет в руки гитару, огрызается мажорам, начинает вести собственную игру, пусть пока и неуклюже, набивая шишки.
Вот, он стоит в пустом кабинете психолога над личным делом Сони и видит её прошлую фотографию, напряжение повисает в воздухе как перед грозой. Все эти разрозненные детали — убитый отец-журналист, сгоревший дом Риты, секреты старосты, странные таблетки и двойная жизнь учеников — явно собираются в единый, очень мрачный пазл. Роман затягивает именно своей непредсказуемостью и тем, как автор обращается со своим героем, заставляя его взрослеть через боль, предательство и сильнейшие переживания.