Рецензия на роман «Наследница 1»
Закончив написание своей книги, позволил себе, наконец, нормально и вдумчиво, а не урывками и по главам, прочитать «Наследницу» Анастасии Парфёновой.
Здесь я должен заметить, что художественная книга, которая позволяет вот так, сразу, не вылёживая её годы и месяцы, перечитать себя, причём захватывает не меньше, а пожалуй, больше, чем при торопливом «съедении» по главам - уже редкость. Это при том, что в своё время, если бы не имя автора, я за неё и браться бы не стал. Уж такие на ней стоят жанры и теги.
Просто я знал, что Анастасия плохо не напишет, потому заглянул - а дальше выяснилось, что жанры, которые обозначены, обыграны так, что я вполне могу их принять. Штампов нет, есть жизнь.
Нет навязшего в зубах магического интерната. Первый том «Наследницы» он вообще про то, как героиня дошла до жизни такой, да и договорённости об учёбе сложатся совсем иные. Вот эти самые договорённости и составляют суть финала книги, мостик, по которому героиня будет ходить из нашего мира в другой, более «лёгкий» - тот, в котором до дармовой энергии так легко добраться, только черпай, только зови... а вот жить в этом мире совсем не легко, хотя бытовые вопросы решены не хуже, чем в нашем. Эхо войн и переворотов, история мира, которая оживает в разговорах персонажей - и в отношениях.
Нет навязших в зубах попаданцев - есть просто соседняя страница, на которую можно ходить в обе стороны.
Нет бытового фэнтэзи - с его подчёркнутым умалением жизненных задач. Ставки тут высшие, но жить стараются удобно, да и героиня больше склонна к созиданию, чем к разрушению.
Вот персонажи и мир и есть основная сила истории. Изумительно яркие, притягательные... недобрые, кстати - но и не злые, зато вся та харизма, которая, зачастую, прёт из злодеев на фоне сусально-прозрачных положительных героев, здесь так же ярко и густо досталась именно семье главной героини. Нет, второстепенные тоже хороши, и даже! - есть именно прозрачный, правда, в буквальном смысле, герой.
Мир - пронзительно светлый, как полуденное небо над морем, прекрасный и ужасный, каким, наверное и должен быть мир развитой цивилизации в её становлении. Мир сложный, при перечитывании легко всплывают новые слои - мифические, технические, социальные. Слои и слои даже в названиях - этнографические, мифологические, исторические, литературные - и здесь же житейские, лично-человеческие. Тем, кто будет читать - я советую прочитать хотя бы два раза. На первый раз точно многое ускользнёт, и на второй вы получите от книги не меньше удовольствия.
Очень, кстати, порадовала стольная Алтога - обрисованная несколькими крупными мазками: вид с корабля, вид из окна - а наружу, из-за стекла, де рано - опасно! Словно там иная планета и падает с небес невидимая радиация, которую в книжном магазине удерживает черепичная крыша. Несмотря на элементы даже и «боярки» - роды там, магия - настроение мира сквозить прогрессом и традицией одновременно - и что это за традиция!
Смесь. Нет, не эклектика - живая, органичная смесь славянского, варяжского и ромейского наследия.
Вообще, Византии в книге неожиданно много.
Не по форме, не по проскакивающим элементам одежды - далматика там, палудаментум - по духу. Не придуманному, вместе с названием-кличкой, глумящимися над телом убитой империи врагами, а тому, что поднимается из житий святых, юридических кодексов, написанных ромеями книг.
Именно такая дружба. И понимание искренности, как драгоценности - часто, слишком часто не то, что недозволительной - атрофирующейся.
Именно такая верность - кстати, на деле - более прочная, чем у западных варваров, которые придумали легенды о «византийском коварстве».
Именно такая любовь и такие отношения в семьях, и именно та, горячая и трудная, жизнь наверху,
А ещё - склонность считать (или хотя бы учитывать) род по матери, и отвечать за дела родительниц и прародительниц, даже если тебе присвоили фамилию по отцу. Он обычно терялся на фоне кажущейся (а в иные эпохи, напротив, вовсе суровой) патриархальности, но что значит имя, к примеру, императора Веспасиана? «Сын Веспасии». Разница была в том, что родовое имя по отцовской линии ребёнок получал автоматически, а вот проявление родства по женской должен был выбрать сам. Иногда - добавляя прозвище. Иногда - и заменяя родовое имя. Из-за этого, кстати, несмотря на бурные перипетии, многим родам империи буквально не было переводу - всегда в тени находился наследник. Или наследница.
И интриги вокруг Наследницы - тоже очень, я бы сказал, аутентичные. Именно того типа и уровня, без лишней наивности и избыточного макиавеллизма. Даже то, что приверженность династическому принципу уступает принципу поиска достойного наследника - или наследницы.
При этом другие традиции не противоречат ромейской, они с ней сплетаются, как корни, питающие одно древо.
Особенно хочу отметить работу с образами воды - она совершенно изумительна. Восхищаюсь, учусь.
Книгу всем очень рекомендую.