Рецензия на роман «Птицелов»

Мне часто доводилось слышать мнение, что писать вторую книгу цикла сложнее, чем первую. Почти так же часто, как то, что вторые книги в серии неизменно слабее первых. Не могу согласиться ни с одним из этих утверждений, но признаю, что доля истины в них присутствует. 

Вторые книги писать действительно сложно. Особенно если первые, без всякого сомнения, удались. Когда там, в начале серии, задана действительно высокая планка, и нужно её не только удержать, но и перепрыгнуть, все эти ожидания, необходимость превзойти свой вчерашний успех, дополнительно давят. И не всегда давление идёт книге на пользу.

Первая часть цикла «Птицы и солнцесветы» была прямо: «Ах!».  И, открывая вторую, закрадывалось – нет, не сомнение: «Справится ли автор?». Скорее предвкушение: «Как это будет сделано?».

И вот сюжет начинает свой путь. Раус Люнгенкраут знакомит воспитанницу  с опасностями Ила гораздо раньше тех сроков, которые отмерил для неё, и тому есть причины…

Сюжет плотный, но при этом не быстрый. События следуют одно за другим, но довольно скоро у меня создалось впечатление, что повествование идёт не только вперёд, но и вширь. Полнее открывает мир, наполняет его новыми красками, показывает не только настоящее, но и прошлое. И общую канву событий, и историю отдельных персонажей. Вообще много времени уделяется персонажам, полнее и глубже раскрыты те, кто в первой книги показан был отдельными, выразительными мазками. Поскольку и мир, и герои мне интересны, читать и подмечать все эти детали было одно удовольствие.

А ещё всплывал время от времени на границе сознания вопрос: почему книга названа «Птицелов»? Если судить по первой части, за названием должны скрываться целые пласты сюжета и бездны смысла. Так почему же?

Всё очень хорошо шло, и уже начинало казаться, что книга эта посвящена будет более полному раскрытию мира, что меня как читателя очень даже устраивало. Но чем ближе становился финал, тем настойчивее царапало некоторое, не оформленное до конца чувство. Знаете, как бывает в музыке? При создании аранжировок, есть сейчас такое обыкновение, когда и вокал, и музыкальная тема постепенно снижают темп и накал, будто бы затихают. Затем вообще повисает пауза, и вступают ударные, всё быстрее, быстрее, громче, и ты понимаешь – вот оно, вот сейчас, сейчас грянет крещендо и голос взорвётся, продемонстрирует всю мощь, весь спектр вокальных данных. 

Здесь было так же. События будто замерли. Герои проживали волшебное лето, что промелькнуло для них, точно один день, а у меня в висках стучала всё набирающая темп барабанная дробь: вот оно. Сейчас. Сейчас всё взорвётся. 

И взорвалось. 

Как же оно взорвалось. 

Знаете, я очень люблю такие финалы. Когда последние главы буквально-таки переворачивают предыдущее повествование с ног на голову. И ты понимаешь, что всё это время читал другую книгу. Всё не то, чем казалось в начале. 

Но здесь. Здесь автор просто превзошёл самого себя. 

Я вне себя от восторга. Эта книга рассказывает вообще не о том и не так, о чём я думала в ней ведётся рассказ. И первая книга, между прочим – тоже! Это как если бы вместо тома один и два по той же цене я получила ещё тома три и четыре. Четыре книги вместо двух!  Они все – о семье, и все - потрясающие. Но какие же разные! И как это круто! 

Я в восхищении мастерством автора. В восхищении и в предвкушении. Это просто идеальное построение цикла. 

«Птицеед» - теза. 

«Птицелов» - антитеза. 

Дальше нас, если следовать классической схеме, ожидает синтез. Или, если в говорить в иных терминах, катарсис. 

В любом случае, надо ждать продолжения.  Что, пожалуй, является единственным серьёзным недостатком книги. Автор, пиши ещё! Автор, пиши скорее! Пожалуйста, автор! 

С уважением,

Анастасия Парфёнова