Рецензия на роман «Врач фараона»
Обычно я выплескиваю свои эмоции и впечатления о книге, практически перевернув последнюю страницу. На этот раз, как, впрочем, и после прочтения другого романа автора о Галене, мне понадобилось довольно много времени, чтобы переварить все прочитанное и особенно — удивительно интересную информацию по теме, в избытке имеющуюся в интернете. В итоге, несомненно получилось очень длинно, не очень складно и достаточно сумбурно. Но и книга не совсем обычная.
Я воспринимаю роман «Врач фараона» как довольно любопытный образец историко-приключенческой прозы. Но это все же нечто большее, чем просто историческая фантазия. Я бы даже сказала, что автор соединяет в нем интеллектуальный роман, философскую притчу и мрачный триллер в декорациях и атмосфере Древнего Египта, замешанную на медицинских тайнах и политических интригах. Это не просто привычные декорации из песка и пирамид; автор уделяет внимание быту, запахам и социальному устройству великой Цивилизации. Читая книгу, можно буквально почувствовать жар египетского солнца и прохладу храмов, или же простые физические ощущения: липкий пот, запах жженого кедра в храме, вкус сухого вина или холод металла. При этом надо отметить, что автор в итоге избегает общепринятой экзотизации Египта и не выставляет на передний план декоративный восточный антураж ради антуража. Напротив, мир фараонов показан как сложная система власти, знания и страха, где врачевание оказывается не столько наукой, сколько инструментом влияния. Действительно интересная попытка посмотреть на историю Древнего Мира через призму медицины. Главный герой — врач при дворе — часто даже с опасностью для жизни— балансирует между рациональным мышлением и необходимостью обслуживать божественную власть фараонов, и именно в этом внутреннем конфликте очевидно и заключается подлинная драматургия романа.
Понятно, что будучи врачом, автор естественно уделяет большое внимание именно медицинской составляющей в своих книгах. Так и в этом романе его главная «фишка» — акцент на врачевании. Особенно привлекает ( как и в романе о великом Галене) описания автором того, как сочетались в ту эпоху мистицизм, магия и реальные анатомические знания, описания процедур, изготовления лекарств и образа мышления врача того времени. Автор описывает сложнейшую проблему того времени: сохранение баланса между мистикой и логикой, ведь в Древнем Египте медицина была неотделима от магии.
Главный герой с непроизносимым именем Уджагорреснет, подлинная историческая личность, о нем даже есть статья в Википедии, вроде бы и верит в богов, но как практик полагается на анатомию и опыт. Он не просто наблюдатель, а человек действия, чей скальпель и знания часто оказываются важнее, эффективнее и, что не менее важно для сюжета, эффектнее мечей стражи. И это не камерная история в четырех стенах. Герой много путешествует, и через его глаза автор описывает не только золоченые дворцы Мемфиса, Саиса, Суз, но и пыльные дороги, рынки, военные лагеря. Мир кажется живым и обитаемым. Через действия героев автор вплел интереснейшие факты в ткань повествования, описывая тонкости бальзамирования, торговые пути и иерархию жрецов.
Однако, иногда главный герой все же кажется слишком современным для своей эпохи. Его гуманизм и взгляды на ценность человеческой жизни порой выглядят как наложение наших сегодняшних моральных норм на суровые реалии Бронзового века. Но за множество интересных деталей древней медицины можно простить автору определенную идеализацию главного героя. И все же, несмотря на эту некоторую «идеальность», за врачом интересно наблюдать. Его внутренняя профессиональная дилемма — между долгом целителя (лечить всех) и лояльностью государству (служить фараону).
Надеюсь, что автор не обидится, если я все же отмечу, что остальные герои романа не столь значительны, достаточно линейны, несколько шаблонны и менее интересны. Они скорее функции происходящего. У них понятные мотивы и четкое разделение на черное и белое. Их коварство очевидно с первого появления, а мотивация часто сводится к банальной жажде обогащения и власти. И это понятно, ведь это в первую очередь событийный роман, суровый исторический реализм, где всё грязно, страшно и начисто лишено голливудского лоска. Однако, как и во многих приключенческих романах, герою иногда слишком везет. Нужный человек оказывается в нужном месте, а смертельная опасность обходит его стороной благодаря случайности.
Женских образов в романе мало и они зачастую играют второстепенную роль и прописаны менее детально, чем мужчины. Чаще всего женщина в сюжете — это либо объект спасения, либо источник романтической линии, что выглядит несколько традиционно для жанра «мужского» исторического романа.
Но поскольку великий жрец неоспоримый солист и лидер этой драмы, то и все другие персонажи лишь статисты в его блистательном бенефисе. От них, в общем- то и требуется то немного. Лишь оттенять героя, стоящего на авансцене.
Сюжетно роман построен достаточно интересно. Он динамичен, полон опасностей и личных драм. Внешне — это история врача, вовлеченного в придворные интриги, тайны болезней и, возможно, заговор. Но под этим слоем скрывается более глубокий рассказ о человеке, оказавшемся между знанием и верой, долгом и совестью.
Язык романа довольно легкий и без выкрутасов, без излишнего архаичного нагромождения и вульгарного современного сленга, подчеркнуто выверен, местами даже холоден, но при этом достаточно насыщен образами. Автор избегает излишней эмоциональности, предпочитая некую интеллектуальную дистанцию, и когда дело доходит до описания болезней или операций, стиль становится сухим и точным, что лишь подчеркивает профессионализм главного героя.
Интеллектуальная составляющая текста особенно заметна в диалогах. Герои спорят о природе жизни, о границах знания, о цене истины, иногда напоминая философские диспуты античности. По большей части эти рассуждения органично вплетены в сюжет и усиливают напряжение, а не тормозят его. Поэтому, наверное, «Врач фараона» — это роман не столько о древности, сколько о вечных вопросах: где проходит граница между знанием и властью, может ли разум быть свободным в системе, основанной на вере, и какую цену человек готов заплатить за право видеть истину.
Для меня одно из ценных качеств таких книг то, что они вызывают желание углубиться в тему и искать дополнительную информацию об эпохе, исторических реалиях и героях тех времен, а в этом случае так еще и гуглить реальные методы лечения того времени (например, использование меда как антисептика), и оказывается, что многие детали в романе имеют под собой реальную историческую почву.
Копаясь в интернете, я узнала массу интереснейших фактов об исторической обстановке в Египте, описываемой в романе, об античной медицине и, естественно, о Великом Жреце Богини Нейт Уджагорреснете. Поделюсь своими изысканиями и этой любопытнейшей информацией, может быто кого-нибудь это тоже заинтересует.
Первое, что привлекло мое внимание, это интереснейшая параллель и историческая закономерность ситуации в Египте, которая, оказывается, действительно имеет много общего с много более поздним закатом Римской империи.
И в Египте, и в свое время в Риме, наступил момент кризиса собственной армии, когда так называемая «титульная нация» перестала хотеть или мочь воевать. По своим, естественно, присущими лишь им причинам и нюансам. Так из описанной в романе ситуации явственно видно, что каста воинов в Египте постепенно утрачивала эффективность или была занята внутренними разборками. А в Риме в свое время граждане утратили былой милитаристский дух, предпочитая мирную жизнь опасной службе на границах. И в обоих случаях власти решили, что проще «купить» профессионалов, чем заставлять и принуждать своих.
«Чужаки» являлись одновременно и спасением для страны, но в то же время и представляли серьезную угрозу, сосредоточив в своих руках значительное военное и силовое превосходство. Греческая фаланга была практически неуязвима для традиционных египетских войск. Греческие наемники для Египта были тем же, чем германские дружины для Рима, приведшие к его падению. Местные жители и жрецы презирали их, видя в них людей без корней и уважения к местным богам. В романе не раз подчеркивается этот культурный разрыв: наемники едят не ту еду, не так одеваются, ведут себя дерзко и грубо и преданы только тому, кто платит золотом. Главный страх египтян (как и позже римлян) заключался в том, что наемники перестанут подчиняться. В Египте грекам выделяли отдельные кварталы и даже целые города (например, Навкратис). И постепенно наемники организовали нечто типа государства внутри государства и со временем даже начинали влиять на то, кто именно сядет на трон. Если армия состоит из «чужих», то фараон становится заложником их лояльности. Однако же, если римляне со временем «германизировались» (германцы принимали христианство, входили в сенат), то в Египте греки долгое время оставались обособленной кастой. Египетская культура была слишком консервативной и закрытой. Греков уважали за силу, но презирали как «варваров». Какая ирония! Ведь с точки зрения греков варварами были все остальные. Наверное описание присутствия греков в книге — это лишнее доказательство того, что расцвет и эпоха величия Египта на исходе и Империя уже не может защитить себя сама, и в воздухе пахнет неизбежными переменами и возможным предательством.
Дальше — еще захватывающе: совершенно невероятное использование в шестом веке до н.э. плесени как антисептика. А как же великий Флеминг? Вот это действительно один из самых впечатляющих примеров того, как древняя медицина опережала своё время, и в данном случае, как я понимаю, автор романа опирается на вполне реальные и подтвержденные исторические и археологические данные. Дело в том, что египтяне естественно не знали слова «антибиотик», но они были замечательными практиками. В знаменитых медицинских текстах, таких как Папирус Эберса (ок. 1550 г. до н.э.) и Папирус Эдвина Смита, неоднократно упоминается использование заплесневелого хлеба или определенных видов грибков для прикладывания к открытым ранам. Древние врачи заметили эмпирическим путем через тысячи проб и ошибок, что если приложить «правильную» плесень к нагноившейся ране, воспаление проходит. Естественно и вполне ожидаемо они приписывали это магическим свойствам или вмешательству богов, но фактически использовали натуральный антибиотик.
Важно понимать, что в VI веке до н.э. египетская медицина была на пике своего влияния. Врач фараона, скорее всего, использовал плесень не саму по себе, а как комплексный подход и в составе сложных смесей. Например, мед: издревле известный мощный природный антисептик, который вытягивает влагу из бактерий, убивая их. Было также известно, что медь и различные соли также обладают известными антибактериальными свойствами. Египтяне использовали в своей практике льняные бинты — прекрасно зарекомендовавший себя идеально чистый перевязочный материал. Понятно, что врач того времени не понимал микробиологию. Он не знал, что плесень убивает бактерии. Он видел результат. В этом и заключается мастерство египетских врачей: они обладали колоссальной базой наблюдений. Не зря в античном мире египетские медики считались лучшими — даже персидские цари выписывали себе личных врачей именно из долины Нила. Конечно, это был величайший риск. Ведь если на хлебе росла «не та» плесень, то она, наоборот, могла вызвать новую инфекцию. Но в условиях отсутствия стерильности использование заплесневелого хлеба часто оказывалось единственным шансом спасти пациента от гангрены.
Так что, почитав немного о египетской медицине, я понимаю, что этот момент в книге — не фантазия автора, а отличный пример исторической достоверности, которая добавляет роману веса. Особенно познавательного. Вместе с тем автор, придерживаясь все той же исторической достоверности, вынужден описывать и дремучую действительность, в которой такие продвинутые методы лечения соседствуют с довольно странными (а порой и пугающими) магическими ритуалами.
Есть еще один момент истины, связанный с историей медицины и биологии. Связь между гнилым клевером и свертываемостью крови — это абсолютно реальный научный факт, хотя однозначный ответ на вопрос о том, знали ли об этом именно в Древнем Египте, мне не удалось обнаружить. Известно, что упоминаний «гнилого клевера» как средства для разжижения крови в дошедших до нас папирусах (вроде папируса Эберса) нет. Однако, египтяне были аграрной цивилизацией. Они определенно не могли не заметить, что скот, поедающий подпорченное сено с клевером, начинает страдать от внутренних кровотечений или умирает от малейших ран. Опираясь на свой богатейший эмпирический опыт, древние врачи использовали сотни растений. Если они видели эффект (например, что после примочки из определенной травы гематома рассасывается или, наоборот, рана долго не затягивается), они вносили это в свои «рецептурники». Важно и то, что в VI веке до н.э. медицина была тесно связана с ядами. Врач фараона обязан был разбираться в токсикологии. Знание о том, какое растение может вызвать кровотечение, было критически важным для придворного медика — как для лечения, так и для распознавания попыток отравления.
И все же, скорее всего, здесь автор применил небольшую литературную экстраполяцию. Даже если свойства гнилого клевера это бесспорный научный факт, то сама возможность, что египетские врачи использовали его осознанно и целенаправленно, — это вероятная, но все же пока еще недоказанная гипотеза.
Бесспорно, что подобные ситуации очень оживляют сюжет, не противореча истине. Они несомненно делают главного героя «продвинутым» для своего времени интеллектуалом, (особенно на фоне темного, безграмотного, донельзя запуганного и «богобоязненного» народа), который замечает связи в природе, недоступные обывателю.
Самый замечательный, но по настоящему драматический и трогательный момент книги— это финал, окрашивающий образ Уджагорреснета в тона «трагического величия». Поистине трагедия «лишнего человека». В Википедии есть довольно таки скудная информация о нем и возможно, что для исторического Уджагорреснета финал его жизни — это, вероятнее всего, одиночество в изгнании. Если теория о том, что он умер в Персии, верна, то все сводится к очень горькой иронии: человек, потративший жизнь на сохранение египетских храмов и «Домов Жизни» — больницы того времени— закончил свои дни вдали от Нила, в пышном, но чуждом дворце в Сузах.
В глазах современников и истории он остается величайшим предателем, который «впустил персов» в Египет. Для египтян он был слугой захватчиков, для персов — полезным, но всё же чужаком. Но печальный финал показывает, что это была его осознанная жертва. Его характеризуют не как корыстного приспособленца, а как человека, который добровольно пошел на моральное самоубийство ради выживания египетской культуры. Он был человеком, который взял на себя грех предательства, чтобы сохранить созданные им «Дома жизни», знания и саму суть цивилизации Нила.
Его смерть это итог тяжелого морального выбора и непомерная цена выбранного им компромисса. Уджагорреснет понимал, что в сложившейся ситуации спасти культуру можно, только «продав» независимость, а чтобы спасти душу народа, нужно продать свою собственную честь. Печальный конец, выбранный автором, делает его не просто коллаборационистом, а мучеником идеи. Если бы роман закончился триумфом, он был бы просто успешным интриганом или просто удачливым карьеристом. Но трагический финал, особенно пустая гробница, превращает его в фигуру уровня античной трагедии: он спас богов Египта, но потерял собственную душу или покой.
Но уроки истории, к сожалению, всегда болезненны и печальны.
И самое печальное в истории Уджагорреснета— это то, что его усилия по «цивилизованному сожительству» с Персией рухнули. При следующих царях (особенно при Ксерксе) отношение к Египту ужесточилось, восстания подавлялись кровью, а храмы грабились.
Уджагорреснет в романе типичнейший образ пророка, которого не услышали. И воистину нет пророка в своем отечестве. Он пытался построить мост между двумя мирами, но мост сгорел или же его намеренно разрушили.
Печаль финала также подчеркивает интеллектуальное одиночество Уджагорреснета. Он видит на десятилетия вперед, понимая, что старый Египет обречен из-за слабости своих правителей и натиска новых империй. Финал его жизни на фоне начинающегося упадка Египта подчеркивает его бессилие перед лицом большой истории, несмотря на весь его интеллект и хитрость. Его трагедия в том, что он умнее всех вокруг, но эта мудрость не приносит ему счастья. Он вынужден ломать то, что любит, чтобы оно могло возродиться в новой форме. Он что-то вроде «хирурга истории», который делает больно, чтобы пациент выжил, но сам при этом истекает кровью от осознания содеянного. В итоге его смерть символизирует конец старой эпохи. Он — последний, кто помнит истинное величие Саиса и древних традиций.
Как историческое лицо, Уджагорреснет через свой финал предстает перед нами не злодеем, а одиноким игроком, который поставил всё на сохранение культуры и, возможно, в итоге понял, что время всё равно сильнее любых договоров с царями.
Его печаль в финале доказывает, что у него было сердце, и каждый шаг навстречу персам давался ему с физической болью.
Исторически мы знаем его по обезглавленной статуе и пустой гробнице. Это человек, который буквально стер себя из истории, чтобы оставить в ней Египет. Он осознает, что его имя будет проклято, а память о нем — искажена. Финал подчеркивает его готовность к полному забвению или поношению, что на самом деле является высшей формой аскетизма и преданности своему делу.
А читателя вновь и вновь терзает вечный вопрос: можно ли спасти порядок, погрузившись в хаос, и какова цена такого спасения для того, кто решился на этот шаг. Но примеры истории неутешительны, а дорога в ад вымощена благими намерениями.