Рецензия на роман «Тень Галена»

Эта книга попалась мне совершенно случайно. Прежде всего хочется отметить ее, если можно так выразиться, уникальность. Удивительно, но сколько не искала, кроме Википедии и различных медицинских сайтов, мне не встретилось ни одной популярной биографии великого врача, только профессиональные, чуть ли не дореволюционные статьи и упоминания в трудах по истории медицины, в основном зарубежных. Как в ЖЗЛ прошли мимо такой поистине легендарной личности? Сам автор отмечает, что в основном опирался на англоязычные источники.

Великий Гален прожил даже по современным меркам долгую жизнь. Период 2-3 веков был не самым спокойным в истории Римской Империи. Еще Император Адриан пытался удержать расползающиеся в разные стороны бескрайние просторы империи после безудержных захватов и непрестанного расширения границ императора Траяна и теперь Марк Аврелий, император-философ, принял на себя тяжкий груз пока еще лишь маячащего за горизонтом в далекой дымке краха Великого Рима - Властелина мира. Жизнь Галена сопровождалась грандиозными событиями, болезненными катаклизмами, войнами, эпидемиями, разрушением и смертью. Он не был лишен любви и тяги к земным благам и удовольствиям и , главное, мог их себе позволить. Но богатство, материальный успех, высокое положение, почет и почитание не были его главной целью в жизни, они были естественным результатом и побочным продуктом его преданности высшей цели - приносить благо людям. Его призвание было облегчать страдания и стараться делать жизнь людей лучше посредством того, что он умел делать лучше всего: врачевать раны душевные и телесные и изучать тайны природы и ее целительные дары, несущие жизнь и успокоение, но пока еще скрытые от человечества и ждущие своего часа и, возможно, такого гения как Гален, который приоткроет для Ойкумены ее секреты и тайны.

Рассказ ведется от лица возможного ученика великого врача и автор представляет судьбу одного рядового и обыкновенного человека, в которой, как в зеркале, отразилась целая эпоха. Не великого гения, как Гален, который выделяется на любом фоне и не вписывается ни в какие рамки, а простого, честного, с чистой душой, олицетворяющего все самое лучшее, что создала природа, не терпящая поделок и подделок, он как прозрачный и свежий родник, возможно не самый глубокий и широкий, но несущий жизнь, надежду и избавление. Врачевание ран телесных, совершаемое чистой и честной рукой, приносит и облегчение и спасение больной и страдающей душе. До чего же больно, что в истории человечества сохранились и ужасные примеры тех, кто , скажем так, изучали медицину, но не достойны носить великое звание врача, употребив свои знания не на спасение жизней тех, кто в этом нуждался, а презрев все клятвы и заповеди, приносили в этот мир лишь страдания, которыми он и так полон без всякой меры. К сожалению, «доктор» Менгеле, палач Освенцима, может и самый печально известный, но далеко не единственный в этом страшном списке.

Главный герой пишет свои воспоминания в преклонном возрасте и потому его рассказ очень правдоподобно отличается некоторой многословностью, пафосностью и сентиментальностью, свойственными старикам, восстанавливающим в своей уже слабеющей памяти далекие и сладкие времена молодости, смотря на них с великодушной снисходительностью взрослого, наблюдающего забавы, шалости и проказы милого ребенка.

Книга написана простым, но достойным языком, без кривляний и выпендриваний. Слог и стиль довольно современные, но без перекосов, и особый аромат привносит мягкая стилизация, ощущаемая, но ненавязчивая.

Некоторые фармакологические понятия и термины я отслеживала в Википедии; ничего не могу сказать - подходит.

Отсутствие медицинского образования у рядового читателя иногда вызывает очевидно некую растерянность перед описываемой реальностью. Так например драматическая сцена первой операции на открытом сердце. Естественно меня поразило полнейшее отсутствие обезболивания, Гален резал по живому. Мне помнится, что при любых хирургических вмешательствах в те времена в других книгах давали вино, было известно и о действиях препаратов из мака. Позже рассказчик Квинт наглядно продемонстрировал применение вина как антисептика и обезболивающего, а также настой мандрагоры в тех же целях. Описывая несколько позже трепанацию черепа, Квинт, правда довольно бегло, объяснил, почему нельзя было вообще давать какое либо одурманивающее средство при операции на сердце. Не уверена , что я поняла, но по понятиям Галена сердце должно было быть живым и действовать в своем обычном режиме, чтобы операция удалась. Так вроде бы считали в античной медицине. Но это было так жестоко по отношению к пациенту, совсем еще молодому юноше, так невозможно страдавшему. Но результат и успех операции окупили те невыносимые часы неописуемой боли и вернули парня к жизни, обогатив человечество и науку неоценимым знанием и опытом.

Нельзя сказать, что книга благодушна и воздушна, как кисейная барышня. В ней много боли, страданий, крови. Все , что связано с болезнями и недугами, не может не вызывать ответной боли и неприятных ощущений, вплоть до отвращения и несварения желудка. Кровавые и душераздирающие сцены насилия над животными в наше время не допустила бы ни одна организация защиты животных.

Случалось не раз, что читая книги маститых и знаменитых , я с тоской смотрела на никак не уменьшающееся количество страниц, отделяющих меня от заветного конца моих страданий. Эта книга затянула меня практически с самого начала. Первая ее четверть, правда, была несколько растянута и нетороплива, но потом превратилась в очень захватывающее действо. Не буду оценивать литературные достоинства книги, я так понимаю, что это дебют и автор продолжит совершенствоваться и оттачивать свое мастерство. По поводу образов, выведенных в романе, а их вообщем-то всего два, то они пока что еще не очень глубоки и многогранны и служат в основном фоном неспокойной судьбе великой Империи в те непростые времена. Так, если Гален иногда еще проявлял некие признаки тщеславия и гордыни или гневался и сердился, то главный герой был безукоризнен, вежлив, мил и напрочь лишен недостатков, постоянно находясь в тени гения и зная свое скромное место.

Порадовало и практически повсеместное использование автором латинских аутентичных названий предметов и должностей, привносящих неповторимую ауру и аромат античности.

Однако иногда глаз резали некоторые слова, которые как-то не вязались с общей атмосферой и контекстом. Пусть старшие и более образованные товарищи меня поправят, но на мой взгляд, слово гильдия, например, не совсем подходит к этой эпохе. Вот , что написано в Википедии:

«Гильдии (от нем. Glide — корпорация, объединение; слово древнегерманского происхождения)… В Западной Европе ранние гильдии впервые упоминаются в источниках 7—8 вв.»

Еще пример: «Эмбарго» - испанское слово, вошедшее в обиход в начале XI века.

Ингредиент: Слово заимствовано в первой половине XVIII века из французского языка. Хотя, как указывается, истоки французского слова ingredient - в латинском языке.

Ну и конечно, любимое нами слово «мандраж». «Ни в одном из известных толковых словарей XIX и XX веков этого слова не найти. Оно вошло в обиход лет 40-50 назад» и приводится во всех словарях русского жаргона.

Возможно, что я не права и это необоснованные придирки, но хочется, чтобы хорошая книга была безукоризненна.

В жизни рассказчика осталось еще без малого 40 лет и он лишь начинает свой самостоятельный и самоотверженный путь к вершинам профессии. Автор просто обязан продолжить эту захватывающую эпопею кровавых парфянских войн и бесконечных эпидемий чумы, унесших тысячи жизней воинов и мирных жителей. Но всегда есть надежда, пока в мире есть скромные, но сильные духом целители души и тела, тихо и незаметно творящие добро, пусть иногда и в тени великих.