Рецензия на роман «2. Наглое игнорирование»

"Наглое игнорирование" - книга о Великой Отечественной Войне. Таких в последнее время крайне мало. 

Это не боевик в военном антураже, не всезнающие попаданцы и не "расследование-открытие" про "трупами завалили". Добротное и качественное художественное произведение на основе воспоминаний очевидцев той войны.

Главный герой - Дмитрий Берестов, прошедший путь от лейтенанта, командира взвода, до капитана и начальника штаба медсанбата. Тяжелое ранение во время Финской войны перечеркнуло для Берестова возможность службы в пехоте. Но желание служить не пропало, и Берестов принимает предложение перевестись в медсанбат. Женился на медсестре. Вместе с женой прибыл к новому месту службы в Западном военном округе, где и встретил войну.

В первые же дни медсанбат Берестова уничтожен немецкой авиацией (больно уж понадеялось начальство МСБ на "цивилизованность" нацистов и соблюдение ими международных конвенций, рассчитывая на то, что по красным крестам бомбить не станут). Отбомбились во всю мощь, а прибывшая чуть позже разведка добила уцелевших раненых. Беременная жена Берестова погибла. Лейтенант оказывается в окружении, пробирается к своим, пытаясь сохранить остатки медсанбата, уцелевшие после разгрома. 

Наблюдает спокойную деловитость немцев, размеренно выполняющих приказ руководства по зачистке захваченных территорий.

В ходе этих событий происходит окончательный крах идеалов Берестова, воспитанного в идеалах пролетарской солидарности и дружбы народов. Он начинает понимать, что речь идет о выживании нашего народа, противостоящего "культуртрегерам" с Запада.

Дровишек в огонь берестовских размышлений подкинул и советский танкист (немец) Майер, емко и кратко охарактеризовавший Третий Рейх: "А сейчас там в стране сплошная серость и тупость дикая, но с технической грамотностью, к сожалению! Идеи у них – самые варварские, средневековые! Какая, ко всем чертям, культура?!...Они сейчас перестали быть людьми. Сами, добровольно! Нет у них понятия – общечеловеческий! Есть они – сверхлюди, арийцы. И есть все остальные двуногие – животные. С которыми можно не церемониться. Ну, кто церемонится с крысами и лягушками? Или тараканами?"

Берестов получает второе ранение, после которого шансов остаться в армии - практически "ноль".

Единственный вариант продолжить службу - возглавить "сталинских головотяпов", похоронную команду, на которую дополнительно возложили задачу по сбору материалов для создаваемой на базе кафедры анатомии Военно-Медицинской морской академии краниологической коллекции (4500 черепов, да еще и  отвечающих достаточно жестким требованиям и в короткие сроки). Параллельно команда занимается захоронением останков советских солдат, сбором трофеев и разминированием местности.

Здесь Берестов снова сталкивается с последствием деятельности "культуртрегеров". Разоренные деревни, из которых домовитые немцы уперли, все, что не приколочено. Люди, обреченные на голод и лишенные жилья, сами порой не верят, что живы. Читая это, начинаешь понимать, что стихотворение Симонова "Убей его! (Если дорог тебе твой дом)" - отнюдь не советская пропаганда, а сухая констатация фактов.

Позднее Берестова переводят в медсанбат, с которым он и встретил конец войны. Но, чем дольше служит уже капитан Берестов, тем больше он встречает свидетельств о планах Рейха на население СССР:

«Меня спрашивают, когда же Рейх получит от захваченных русских территорий хоть какую-то хозяйственную пользу? Отвечаю: никогда, пока там живут русские! Все дело в том, что славяне являются диким народом. Я говорю сейчас не об их неразвитости, разгильдяйстве, лени. А о том, что говорят о животных «дикое», или «домашнее». Если последнее может быть приведено к подчинению кнутом – то дикий от природы зверь не станет смирным, когда его побьют. Так же с народами, причем вне зависимости от культуры – африканский негр, или цивилизованный француз, подчинившись силе, будет встраивать себя в новый порядок, смирившись со своей более низкой ступенью. Славяне же не способны оценить даже ту должную заботу о них, какую хороший хозяин оказывает рабочей скотине – стоит вам отвернуться, и вам воткнут нож в спину, просто за то, что вы их господин! ... 

Колонизировать, эксплуатировать русских? Это утопия! Нерентабельно – вы просто разоритесь на необходимости содержать охрану. Следовательно, Рейх ни в коей мере не заинтересован в сохранении этого бесполезного народа. Фюрер прав – пусть они вымрут, как туземцы Мадагаскара, или же сохранятся в малом количестве в удаленных лесах, как объект для изучения антропологов. Я говорю о русских – поскольку западный подвид славян, поляки или украинцы, уже значительно облагорожен близостью европейской цивилизации. Так, среди поляков весьма распространено добровольное признание иерархии, в которой они сами себя ставят ниже нас, немцев, – но много выше русских и украинцев. То же можно сказать про галичан, бывших в прежние времена под властью не России, а Австро-Венгерской империи. А желто-синее знамя «истинных украинцев», это был в свое время флаг вспомогательных частей войска Карла Шведского, служивших ему верой и правдой, против русского царя... Право жить нашими рабами тоже надо заслужить – лояльностью, честностью, прилежанием».

Берестов не понимает причин нацистской ненависти к славянам, хотя и честно пытается. Он сохранил в себе человечность, несмотря на все, чему стал свидетелем. Он не геройствует. Он просто честно делает свою работу, шаг за шагом приближая Победу.

Через судьбу Дмитрия Берестова автор показывает нам саму суть подвига наших предков, которые встали на пути нацистской военной машины и уничтожили ее. Отстояв наше право на жизнь.

Это та самая фронтовая проза, которую необходимо читать нашим детям. Чтобы помнили...