Рецензия на повесть «Кода»

По-моему, данный автор — представитель того почти вымирающего ныне вида, который и сделал научную фантастику столь притягательной для поколения читателей, к которому принадлежу и я. В то давнее время, когда из мальчика я понемногу становился юношей, мне всё чаще и чаще начинали попадаться книги… как бы это сказать… контрастного содержания. От чтения одних я понемногу начинал отказываться, но прочитав другие — переполнялся… чувством торжества самых разнообразных научных идей. Именно так — торжества!

Я, кстати, хорошо помню свой «водораздел», который поделил мою читательскую жизнь на до и после: после одного из набегов на районную библиотеку я приволок домой две книжки (Эрика Френка Рассела и… барабанная дробь… Станислава Лема), принявшись как обычно ломать голову — с какой же именно стоит начать. Как и все мальчишки, я безумно любил, чтоб в книжке взрывались атомные пули и копошились в тине разумные земноводные, и чтоб персонажам было с кем сцепиться в неравном бою… В тот раз оба моих улова были примерно об одном и том же — там и там космические корабли падали на неизвестную планету и чего теперь делать… восхитительный читательский фул-хаус. Выбрав книгу методом малонаучного тыка, я вместе с уцелевшими пассажирами кораблей шел по инопланетным джунглям, где тут и там безмолвно сидели в своих ямах громадные хищные пауки… я терял товарищей, стрелял по инопланетным тварям из бластера, и творил множество похожих увлекательных вещей… но, дочитав до точки, я почему-то не ощутил утоления читательского голода — головокружительные приключения прожились мной как-то поверхностно и (несмотря на то, что история в первой книге не имела счастливого конца, и до финиша живым не дошел никто) всерьёз мной не воспринялась… не заставила волосы зашевелиться на затылке. Полный неясного, но чётко ощущаемого разочарования, я принялся за Лемовский «Эдем», решив про себя, что, похоже, просто объелся фантастикой… Каково же было мое изумление, когда на первых же страницах (корабль воткнулся в грунт и в открытый внутрь люк начала просыпаться чужая земля) я ощутил знакомый холодок, мигом пробежавший по спине — тот страх перед неизведанным, которое вот-вот покажется или откроется. Это при том, что (как я понимаю теперь) Лем тоже был ни разу не тонкий стилист, а вот гляди ж ты — разница между ним и Расселом оказалась такая… даже не знаю, с чем сравнить… ну, предположим — как между мультяшной «Тайной третьей планеты» и киношным «Через тернии к звездам» (олды вспомнит и не дадут соврать)… совершенно разный уровень достоверности. Вот как это удается книгам?

Но — полно петь соловьем, рассказывая басни о своем читательском взрослении. Я ведь обещал автору набросать впечатлений от «Коды», так что приступим…

Атмосфера спокойной обыденности, как соглашается сам автор (это его слова, но я беззастенчиво цитирую их в рецензии, потому что лучше и не скажешь) с первых же строк отсылает меня-читателя к целому слою фантастических произведений, ярчайшим представителем которого является, пожалуй, Джек Макдевит с его «Чинди» или «Двигателями Бога». Автор «Коды» обошелся без всяких там «полей Флекингера», дарующих ощущение полной безопасности, но сохранил дух той эпохи, когда фантасты не заставляли своих персонажей поголовно носить скафандры. Этот приятный вайб постоянно ощущался мной, пока пара главных героев гуляла по циклопическим храмам памяти Прошлого с большой буквы. Быть может, кто-нибудь из приверженцев особожосткой НФ и сможет покритиковать автора за т. н. «пенопласт», но я — ничего подобного не заметил. То невообразимое чувство «множества открытых перед человечеством дверей», которое так нравилось мне в детстве, никуда не девалось — по‑прежнему будоражит меня. Вот на планете начинается буря, и пастораль мигом сменяется ощущением льда, слоями намерзающего на все без исключения поверхности. Буря вроде не описана исчерпывающе, но те мелкие детали, что разбросаны по тексту, эту атмосферу достоверности создают вполне себе успешно.

Деталь — вот причина доверия. Никогда не устану это повторять. Мелкая и неуловимая, но сказанная к месту — делает из бесплодной фантазии практически осязаемый мир. И становится даже неинтересно слушать упреки комментаторов, где автору пеняют на неверно описанные «циркадные циклы» или «миксотрофию местных растений» — ведь знаменитый Macroscope им. товарища Энтони Пирса покуда не изобретен и заглядывать сквозь горизонт событий собственными глазами мы не в силах, так что приходится уповать на воображение, которое никогда не бывает абсолютно непогрешимым. 

Мне понравилась идея цивилизационных слоев, продемонстрированная в этой повести — братьев по разуму нет в пределах видимости, и этому, похоже, есть причины. Но продукт разума — это не только и не столько циклопические памятники на планетах. Человечество становится ни много ни мало наследником давно сгинувшей цивилизации — ушедшие предтечи не оказались противными жадинами, оставив людям технологии, которые они пусть и не могут пока осмыслить, но которыми могут худо-бедно использовать и даже (по извечной людской привычке) пытаться совершенствовать. А потому мне совершенно не было удивительно, что в мире, где космические корабли вдоль и поперек бороздят Большой Театр, люди продолжают возводить гигантские языческие статуи — разница между людьми (альфами) и ушедшими на покой Омегами столь же велика, как разница между античными греками и Олимпийскими богами… непреодолимая, непредставимая даже.

Отсюда — и тема человеческих жертвоприношений… как это ни странно, органично вписавшихся в структуру и месседж повести. Нет, не та презренная жреческая уверенность, что сердца семи молодых и сильных, бьющиеся на алтаре, обеспечат восход солнца надежнее, чем будильник…, но та добровольная человеческая жертвенность, с которой смельчаки перебирают варианты бегства с планеты, ставшей для этой части человечества не просто тюрьмой, но карцером.

Подобно местным деревьям, что чередуют фото- и хемосинтез в разных стадиях циклической смены погоды, наше человечество также вынуждено отрываться от корней и лететь куда-то вдоль солнечного ветра, имея вместо точных координат лишь смутные предсказания Оракула. Ибо тот лист, что не желает улетать с ветки — так и засыхает на ней…

Я наговорил довольно много и довольно сумбурно…, но автору «Коды» каким-то образом удалось смешать подобный коктейль в тех пропорциях, что ингредиенты не спорят друг с другом. Любителям той фантастики, где равноправным персонажем выступает пространство научных идей — однозначно рекомендую к прочтению.