Рецензия на роман «Три Колеса»

Пришла пора мне писать рецензию на вторую книгу цикла “Ур-Хекау”. Все предупреждения остаются в силе: я не профессиональный рецензент, ночь темна и полна спойлеров, не забывайте чистить зубы перед сном. 

Надо сказать, что “Третье колесо” оказало на меня другое эмоциональное воздействие, нежели “Три нити”. Оба произведения достаточно мощны и способны создать у читателя нужное настроение, но если в “Трех нитях” это настроение я бы интерпретировал как подавленность и ужас перед лицом чудовищной неизбежности, то в “Трех колесах” - скорее как некое беспокойство, тягу к чему-то большему. 

Внешнее колесо

Первая часть романа - сборник эдаких мифологических виньеток, в которых переплетаются судьбы двух душ, Краки и Нефермаата, связанных общими темами власти, любопытства и предназначения. Действие каждой части происходит в новом историко-мифологическом контексте, зачастую сильно отличающемся от предыдущего. 

Хочется отдельно отметить вдумчивое отношение автора к историческому материалу. В его использовании, увы, слишком легко скатиться к эдакому тематическому парку аттракционов, где на обычный современный сюжет и персонажей поверхностно намазаны известные названия и события. К счастью, здесь этого не произошло. 

Некоторые части настолько хорошо стилизованы, что их можно хоть вслух читать, возможно, даже нараспев. Моими любимыми остаются “Рыцарь и фея” и “Ойюн и дитя”, хотя после повторного прочтения с ними соревнуются “Фанши и линьши” и “Близнецы”. Впрочем, перечитывать было интересно все.

Но, помимо просто хорошего сборника зарисовок на мифопоэтическую тему, объединенных двумя действующими лицами, это еще и история про движение. Движение вроде бы по кругу, но также вверх - то есть, по спирали, пускай и с периодическим сбросом обратно на старт.

Внимательный человек заметит, что это движение, тесно связанное с метафизической “изнанкой” мира, происходит всегда в одной и той же системе координат, для которой текущий вид “изнанки”, обусловленный местной мифологией, лишь оболочка. Истинная “изнанка” одна и та же, только имена обитателей и формы ландшафта меняются в зависимости от контекста. Но это не мешает богам помнить обидчиков, а сквозной системе координат проступать наружу, как кости сквозь истончившуюся плоть. 

Красное, белое, черное. Отдельно - золотое, оно же желтое. 

Срединное колесо

Пожалуй, эту часть повествования я читал больше всего раз, изначально в качестве отдельной повести. Ее основными темами мне видятся отчуждение, поиск тайны предназначения и ее утрата, такое же поступательное движение по спирали с периодическим скольжением вниз, но уже в рамках одной и той же личности. 

Делает ли это Нефермаата своеобразным перфоратором небесной тверди? Не знаю.

Если “Три нити” это такой “путь к Эрлику, вид снаружи”, причем вид только на финальный его отрезок, то “Три колеса” это уже “путь к Эрлику изнутри”. И, пожалуй, именно ощущение Зова на протяжении всей книги удается автору лучше всего (ни в коем случае не намек на то, что остальное не удалось!). Бесконечный зуд, навязчивая мысль о том, что должно же быть что-то еще за пределами Неба и Земли, мира мертвых и мира живых.

Помнится, в аниме Paprika была фраза-лейтмотив, “But what about the rest of it?”, “А как же все остальное?” Подобной фразой-лейтмотивом “Трех колес” могло бы стать “There must be more to it”. 

Должно же быть что-то еще.

Нефермаат в данном своем воплощении и сам по себе довольно интересный персонаж, человек не просто отчужденный, а еще и действительно чуждый, на грани ксенофикшена, но одновременно испытывающий вполне знакомые, если не многим, то уж точно некоторым, чувства в периоды депрессии и не только. 

Забавно каждый раз видеть, как перерождающиеся персонажи меняются и не меняются одновременно. Их воплощения в этом плане похожи на бусины, нанизанные на одну нить: форма разная, направление одно. Не менее забавно наблюдать, как Нефермаат-1.0 (будем для простоты считать все версии из “Внешнего колеса” предрелизными) яростно рационализирует происходящее с ним и вокруг него, даже когда мир буквально тычет ему в лицо своей метафизической природой, словно селедкой чеховскому Ваньке. 

Реакция Нефермаата-2.0, она же Нейт, прямо противоположна. Усвоив, что материя вторична, а дух первичен, она посвящает все свое внимание изучению тайн “изнанки” и истинного устройства мира, что дает весьма интересные и неожиданные результаты. Одновременно с этим, несмотря на свой безжалостный научный поиск и присущую всем Нефермаатам отчужденность от всех остальных разумных существ - будь то псоглавцы-вепвавет или люди-ремет - Нейт показалась мне наиболее… человечной, что ли, из всех трех с половиной “релизных” воплощений этой души. Не даром она единственная из них, кто под конец жизни задумывается об упущенных возможностях свернуть с проложенного для нее судьбою шоссе в никуда. 

Но свернуть с него Нефермаат способен не больше, чем поезд - с рельс. Можно, конечно, валяться под откосом, но рано или поздно кто-нибудь или что-нибудь поставит тебя обратно, и придется ехать дальше. А со всеми накопившимися внутренними противоречиями надо все-таки что-то делать - и душа Нефермаата разрывается надвое. Черное и белое, мужчина и женщина, Ун-Нефер и Селкет-Маат. Но кто из них машинист, а кто - всего лишь кондуктор? 

Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - Апокалипсис.

При первом прочтении часть, посвященная Уно и Селкет, показалась мне слишком короткой и отрывистой по сравнению с остальными. При повторном это ощущение несколько ослабло, но не исчезло совсем. Я понимаю нежелание автора пересказывать, да еще и на два голоса, события, которые уже были освещены в “Трех нитях”, тем более, что это все равно придется делать во “Внутреннем колесе”, но осадочек остался. По сравнению с персонажами предыдущих частей, близнецы кажутся слишком сухими, механистичными, будто они оба окончательно оставили все человеческое позади. Возможно, так и надо. Слишком цветистые и эмоциональные описания от лица этих двоих были бы действительно неуместны. 

Внутреннее колесо

Вы ведь не забыли, что душ, стремящихся к неведомому, изначально было две? Крака, он же Зово, он же Лара, он же Цюэ, он же окорок, он же одноногий периодически всплывал и в повествовании от лица Нефермаата, но все же оставался на втором плане. Здесь же автор дает нам возможность увидеть происходящее на планете вепвавет его глазами, включая те события “Трех нитей”, до которых рассказ Нефермаата не доходит. 

Путь Краки иной, да и сам он даже в виде прямоходящей собаки куда человечней, чем Нефе. Хоть он тоже в сущности своей является железным колдуном, то есть, первостатейным мудаком, что сам же и признает, сопереживать ему проще, и реакции его понятней и ближе читателю. 

Здесь в полную силу проявляется знакомый по “Трем нитям” экзистенциальный, космический ужас, который в повествовании Нефе несколько компенсируется присущим последнему чудовищным самомнением. Нефермаат отказывается верить в существование таких крепостей, которых не смогли бы взять Нефермааты, и, посмотрев на него, сам начинаешь немного в это верить. Крака же оценивает реальность более объективно, и оттого испытывает куда больше ужаса и бессилия. Одно из самых худших переживаний - знать, но не иметь никакой возможности что-либо сделать, ибо проблема настолько превосходит масштабами тебя самого, каким бы крутым ты ни был, что шансов справиться с ней у тебя - примерно как у инфузории-туфельки остановить танк. В этом плане метания Зово мне, например, даже лично знакомы и близки.

Кто читал предыдущий роман, тот уже знает, чем все закончится, но “Три колеса” - не просто та же история, рассказанная с другой стороны. Роман словно вставляет предыдущий сюжет в более широкий контекст, что-то щелкает и головоломка складывается, выводя читателя на новый уровень понимания. 

Я не рекомендовал бы читать “Три колеса”, не прочитав “Три нити”, потому что второй роман будет спойлерить многие повороты первого, но в сюжетном плане обе книги самодостаточны. Понимание одной не требует обязательного чтения другой, что относительно редко для сериализованных произведений. 

Наконец, тернистый путь двух душ к влекущей их неведомой силе, "изнанке изнанки", закончен. Внимательный читатель наверняка заметил, что по всему тексту, особенно во "Внешнем колесе", рассыпаны абзацы, написанные курсивом от лица... кого-то. Это довольно знаменательное событие: первый во всем авторском универсуме взгляд на мир со стороны обладателя множества имен, скрывающегося в самой сердцевине мира. 

Как и полагается в хорошей фантастике, взгляд этот дает некоторые ответы, но порождает еще больше вопросов. По моему скромному мнению, автору лучше удалось показать существо, находящееся за пределами пространства, времени, добра и зла, чем большинству современных последователей Г. Ф. Лавкрафта. Кого-то может покоробить, что язык этих описаний слишком переполнен понятиями из подводного царства, но что поделать: невозможно описать для людей человеческим языком нечто абсолютно нечеловеческое, не прибегая к метафорам и аналогиям. 

Хотя Эрлик Чойгъял, хозяин закона, совершенная истина, наверняка смог бы. Но сугубо в форме такой загадки, решение которой требует от разгадывающего выйти за пределы собственного мышления и сойти с ума. Иначе ведь неинтересно.