Рецензия на роман «Бог нашептал»
«Могут быть раны, а может быть, соединительная ткань».
Наверное, это тот самый случай, когда произведение нравится и тем труднее о нём рассказывать, потому что автор затрагивает очень много важных тем. В романе идет речь не только о школьной жизни, но и о судьбах детей и учителей. Читатель с первых страниц погружается в мир, где произошло нечто страшное и теперь в учебном заведении все разделилось на до и после: «Артём, Анжела, Лиза, Саша — четыре разных подростка, но каждый из них решил уйти из мира молча. Ничего никому не сказал, не предупредил. Возможно ли такое?». Нет, время не остановилось, жизнь продолжается дальше, но череда суицидов сделала своё дело и теперь здесь необходимо не только запастись терпением, но и не терять самообладания.
В школу приходит новый психолог, которому постепенно придется разобраться в главном: «Герман сомневался и намеревался выяснить, что на самом деле произошло. Виновата могла быть как и школа, которая замалчивает свои грехи, покрывает своих нерадивых учителей, так и семья, которая не выносила сор из избы. Так же закономерность могла оказаться случайной последовательностью». Размеренное и неспешное повествование делает сюжетную линию плавной и похожей на прием у психолога, когда люди приходят не просто поделиться своими проблемами, но и ответить на главные вопросы, найти те сомнения, которые гложат изнутри. Здесь важен и нужен каждый персонаж, потому что трагедия, которая случилась с одними, коснется и остальны. Каждая глава – это описание ситуации или персонажа, который приходит к Герману в кабинет, ведь так читатель будет узнавать о рабочей стороне и о том, что происходит за стенами учебного заведения: «Поэтому она может вести себя так, в отличие от остальных учителей, которые выражают гнев, непринятие, горе».
И вот тут хочется вспомнить замечательную повесть Ирины Грековой (Елены Вентцель) «Кафедра», которая вышла в свет в 1978 году.
вузе уже не работала. Структурное строение произведения, которое сделано на совокупности конфликтных ситуаций, позволяет познакомиться с учебным миром и тем, что вне его. Здесь противопоставляется два принципа руководства кафедрой – условно демократический и условно авторитарный. Первый стиль в повествовании связан с профессором Завалишиным, который когда-то в молодые годы был гениальным математиком, щедро делившимся научными идеями. Его не только любили и уважали коллеги и ученики, но и подхватывали и развивали дальше идеи. Профессор не вмешивался в свободный дух преподавательского коллектива, где каждый знал свое дело и делал его хорошо и какой-то мере его образ - это символ академической свободы. В противовес ему новый завкафедрой Флягин – педант, который вскарабкался на свои научные вершины не за счет таланта, а за счет упорства, усидчивости, самодисциплины. Его образ связан со строгими требованиями не только от себя, но и от других этой самой дисциплины во всем, не только от преподавательского состава, но и от студентов. И вскоре на кафедре пропали смех и шутки, но поселилось молчаливая напряженность. Так читатель знакомится не только с той психологической атмосферой, которая царила в учебном заведении до смерти Завалишного и после, но и с тем, что происходит вне университета. Может поэтому роман «Бог нашептал» неуловимо напоминает стилем повествования «Кафедру», когда в повседневной рутине раскрываются персонажи, которые оказываются обычными людьми со своими проблемами и умениями с ними справляться.
Персонаж Германа нужен для того чтобы свежим взглядом посмотреть на то, что происходит в школе, после серии суицидов. Ведь те люди, которые вынуждены здесь находится уже привыкли к своеобразной атмосфере: «Никто бы не захотел, чтобы их ребёнок находился в месте… как говорят? В месте, которое собирает негативную энергию. Говорят ведь, что такие эмоции даже на растения влияют, а тут целый человек — живой организм с живыми клетками, который очень хорошо может… атмосферу пронимать». Специфические условия диктуют соответствующие нормы поведения и реакции, которые следовало ожидать: «Эта нежность была и в её потухшем голосе, который звёзд не видел, от которых он не разгорался, даже если те блеснули. Угасла. Потеряла себя. Поэтому и решила уйти, освободить место, а занимать его никто не стремился, представляя себе то, из чего может состоять «место ментальной инвалидизации»», потому что здесь можно либо отстраниться от происходящего, либо отстраниться и отрицать боль. Трагедия неуловимо коснулась абсолютно всех, каждый кто приходил к психологу делился не только этой темой, но и тем, что волнует его больше всего: «В кабинете было слышно только то, как увлечённо Маша водила карандашами по столу, иногда стучала ими, когда брала резко и целилась в листок. Жаба вышла страшная: с бородавками и нарывами, заплывшими, слипающимися глазами», ведь жизнь не смотря ни на что продолжается.
Но от самой главной проблемы не сбежать и не спрятаться, о ней напомнят и раздавят: «Хейт — это публичная казнь через четвертование, восьмирение и шестнадцатирение. Перемоют все косточки, наставят диагнозов, пожелают смерти тебе и твоим близким. Никто не будет беспокоиться о том, что если умрёт ещё один человек — это принесёт ещё больше проблем. Всем лишь бы высказаться, прикрывая свою активную агрессию личным мнением», пройдутся, как цунами, лишь бы найти виноватого. Особенно, если придут те кто не может сам справится и пытаются всеми способами, привлечь внимание: «Эта война — способ справится с горем, найти виноватого в смерти дочери и получить отмщение, потому что так должно стать легче. На время станет, а затем горе вернётся, снова нависнет, как Луна перед Солнцем в период затмения, погружения во тьму, обратно к своим демонам, которые могут выжить даже в открытом космосе». Поэтому автор умело сравнивает школу с галактической системой, где все взаимосвязано и каждая небольшая звезда - это собственный микрокосмос и жизнь: «Поскольку школа — это микрокосм, модель социального общества, в нём всё должно быть организовано таким образом, чтобы не пришлось потом бегать и ловить отбившиеся светила, заставляя их встать на «путь истинный», которому они смогут слепо следовать. Они должны научиться быть такими, чтобы следовать слепо, но при этом в любоймомент суметь понять, зачем и почему они это делают».
В этом мире не до шуток и сентиментальности, потому что это реальность, которвя может чуть мягче, но это не отменяет серьёзность поднятых тем: «Эта любовь основывается на том, что взрослые знают, что дети это — не цветы жизни, это капитальная ответственность, которая высосет из тебя силы: сначала физические, когда нужно будет в первый год жизни вставать по любому призыву, справляться со всеми проблемами, болезнями и изменениями, а потом и моральные...».
Образы детей и учителей - это еще и зеркальная модель общества, которое живёт по определённым стандартам, где идеальный мир может однажды разрушится: «Он имеет право думать так, как считает нужным, и жить согласно своим словам. Если он может подобным образом решать проблемы, то он устроится в жизни лучшим способом, но, если он будет продвигать свои взгляды в массы, он может нанести вред. В его словах не только уверенность, в них слепота и глухота к остальным, о внутреннем устройстве которых Андрей не задумывается». Но есть еще и малая галактика, которвя формирует личность - это семья, где закладывается самое главное отношение к жизни: «Такая взрослая жизнь… Я её боюсь… Взрослая жизнь — это что-то страшное, потому что, когда ты становишься взрослым, ничего не меняется… Это я уже узнал. Всё остаётся с тобой так, как было раньше. Только хуже становится. Кажется, что лучше, но нет — кажется».
Может поэтому образ Леши Небесного с одной стороны - это жестокая система воспитания, когда над тобой привыкли не только издеваться, вымешать злость, но и показывать, что ты не нужен: «Лёша напоминал маленькое, молодое зелёное дерево, которое пыталось от всего укрыться в тени своей зажатости. На нём уже были засечки от людей, но оно протягивало свои раскинувшиеся листья плодородному жёлтому солнцу, которое согревало и давало необходимую пищу для дальнейшего роста, а небо обильно поливало дождевой водой, когда он просил. Он был открыт миру, но и закрывался от него в моменты искренности». С другой - это голос совести и тех сомнений и страхования, которые гложат душу, не дают уснуть и делают каждый день борьбой за право на маленький кусочек радости. Этот голос услышит и Герман, когда придет время и он столкнется с тем, что от него будет зависеть чужая судьба.
Не хочется здесь писать спойлеры, полтому что финал будет полным сюрпризом, где каждый читатель в праве додумать все остальное. Да и осуждать тут никого не нужно, а нужно просто задуматься над сложными и простыми вещами о том, для чего человеку даётся жизнь и как ей следует распорядиться, а ещё о том, что на самом деле шепотом доносит Бог.